УТИНАЯ ОХОТА
ЛЕТО

Условиями летнего периода жизни уток (я говорю только о лете, начиная с 1 августа) определяется характер летних способов и приемов охоты на уток.

В период начала летней охоты на уток они еще держатся выводками. При этом и выводки и одиночные утки избегают чистой воды, а, наоборот, держатся в зарослях тростника, хвоща, камыша, травы и пр.

Поэтому характер летней охоты на уток в августе носит обычно характер охоты на вылетку с подъезда или с подхода.

В зависимости от характера угодий, где водится утка, видоизменяется и характер охоты и стрельбы.

Охота с подхода на вылетку

На больших водных пространствах, густо поросших растительностью, где держится утка, охота с подхода на вылетку возможна лишь с берега или же, если вода невысока, то пере-

двигаясь пешком, по колено и даже по пояс в воде, по камышам, хвощу и пр. Если же вода высока или дно вязко и ходить пешком не представляется возможным, а с берега ничего не сделать, то на таких водоемах без лодки не обойтись. В маленьких, нешироких, хорошо одетых растительностью речонках, ручейках и болотцах ходовая охота на вылетку иногда бывает чрезвычайно добычливой и в то же время весьма легкой. Охотник идет по сухому берегу речки, ручейка или болота, поднимая перед собой уток и стреляя их в момент подъема, обычно в угон или, реже, поперек. Такая стрельба весьма легка.

Если речонка или болото широки и утка крепко держится в траве или камышах, так что легко пропускает мимо себя охотника, очень хорошо охотиться вдвоем. В этом случае охотники идут по обеим сторонам речки, будучи связанными между собой длинной и довольно толстой веревкой, привязанной к их поясам. Длина веревки должна соответствовать ширине речки.

Веревка волочится по траве, выживая всю могущую спрятаться в густой растительности утку. Чтобы веревка не шла поверх травы, полезно в двух-трех местах привязать к ней небольшие тяжести. Таким же способом, кстати сказать, можно охотиться не только по уткам, но даже и по плотно сидящим бекасам и дупелям.

Но, конечно, гораздо лучше, добычливее и интереснее охотиться на вылетку в таких местах, где можно ходить пешком с собакой, хорошо идущей по утке. Стойка для утиной собаки не важна. Гораздо важнее ее выносливость, небоязнь воды и уменье подавать убитую утку и доставать подранков. От хорошей утиной собаки ни один подранок не уйдет, как не пропадет зря и ни одна убитая утка, как бы далеко она ни упала, если, конечно, сама местность будет хоть сколько-нибудь этому благоприятствовать.

В больших водоемах или болотах, поросших растительностью, где ходьба пешком по зарослям по характеру дна и глубине воды возможна, также можно охотиться с успехом с подхода на вылетку.

Подтянувши повыше патронташ, т.к. часто приходится шагать по воде чуть ли не пояс, охотник ходит по камышам, тростнику и пр., поднимая перед собой уток и стреляя их на взлете. При этом способе охоты, надо сказать, очень утомительном и трудном, собака весьма полезна, т.к. иначе огромное количество подранков и многие даже мертво убитые утки будут пропадать зря; найти их в густой растительности невозможны.

Помимо этого, необходимо иметь в виду, что стрельба на вылетку при таком способе охоты производится в крайне неблагоприятных условиях. Сама по себе стрельба не трудна, если,

конечно, отбросить неудобства, проистекающие от связанности движения охотника: ноги вязнут, трава путается вокруг тела и пр. Но утку приходится стрелять тогда, когда она поднимается над травой и камышом, и стрелять снизу вверх, причем, если трава высока, а вода глубока, утка после удачного выстрела сразу же пропадает с глаз охотника за растительностью, и заметить точно место ее падения почти невозможно.

Однако следует иметь в виду, что если вода высока и собаке приходится не идти с охотником, а плыть за ним, путаясь в траве, то даже самой выносливой собаки хватит ненадолго.

Однажды, увлекшись таким способом охоты, я чуть было не погубил собаку, которая до того устала плавать, что начала тонуть. Чуть ли не версту пришлось мне тянуть ее за ошейник за собой к берегу. Без моей помощи собака утонула бы наверное, хотя и проходил я с ней по озерку, где охотился, какой-нибудь час. Но озеро было довольно глубокое, вода местами доходила по пояс, и собаке все время приходилось плыть. Добрался я тогда с собакой до берега весь измученный, проклиная все на свете...

В таких случаях всегда следует предпочесть, если это, конечно, возможно, охоту с лодки, а собаку иметь при себе в лодке же для разыскивания тех уток - убитых и подранков, - которых достать самому непосредственно с лодки невозможно.

Охота с плавного хиста

В озерах или заводях, только по краям поросших растительностью или же имеющих большие плесы по середине, на которых и держатся преимущественно утки в продолжение всего дня, с успехом можно применять способ охоты на уток с подхода с помощью так называемого плавного хиста.

Мне лично никогда не приходилось пользоваться этим способом охоты, хотя я вполне уверен в его крайней практичности.

Я заимствую описание этого способа охоты из книги С.Н.Алфераки "Очерки утиных охот", который в свою очередь заимствовал ее из статьи Шляхтина, напечатанной в одном из дореволюционных охотничьих журналов:

"Устройство хиста чрезвычайно просто, незатейливо, и материал для него здесь же под рукой: это куга, растущая в изобилии или на самом озере или вдоль берегов густыми кустами. Можно употреблять для той же цели и чакан, но он растет значительно реже, чем куга, и чтобы нарезать его достаточное количество, нужно употребить больше времени. Нарезавши два пука куги желаемой толщины, складывают кугу верхушками внутрь, в середину, а толстыми концами наружу, получается один длинный пук в 3-4 метра длиною. Чтобы удлинить этот пук, стоит только пучки раздвинуть подальше так, чтобы концы куги едва заходили один за другой, а посередине положить еще третий пучок, который будет служить как бы стойкою. Затем пук туго связывается скрученною хворостиною (так называемым "клячом") сперва посередине, потом отступя и у концов. После того хист сгибается в середине под острым углом и стягивается хворостом же. Затем несколько толстых прочных хворостин протыкается в обе стороны хиста так, чтобы образовался переплет, на который настилается несколько травы, здесь кладется вся амуниция охотника: сумка, сапоги, патронташ, брюки и пр. Вдоль же краев хиста натыкаются стебли камыша, хвороста, разных бурьянистых трав, которые тоже растут под рукою; натыкаются эти растения густо над наружным краем в два ряда, над внутренним - в один, так, чтобы даже острый взгляд кряковой утки не мог проникнуть внутрь хиста. Втыкаются растения не прямо, а несколько вкось, чтобы верхушки их нагибались внутрь и закрывали охотника сверху. Посередине ставится рогулька, как посошок, для верности стрельбы, а против нее раздвигается небольшое отверстие для просовывания ружья. И вот вам плавной хист готов. Сделать его легко и скоро: в каких-нибудь 20-30 мин вдвоем можно легко сделать два хиста.

Затем отодвигаешь хист от берега бредешь и, упираясь грудью в края, подвигаешь (как говорят здесь, "гонишь") его вперед по воде, стараясь идти не быстро и порывисто, а плавно, и не прямо на уток, а несколько в бок, полукругом около них, постепенно приближаясь на выстрел к ним, в особенности, если это будут осторожные кряквы. К некоторым же птицам, как, например, к лысухам и чернети, можно идти напрямик.

Озера к концу июня значительно мелеют, и по ним можно бродить вдоль и поперек: самая большая глубина бывает по плечи и по шею, но и тут все-таки не горе, т.к. ружье и все доспехи лежат на хисте на сухом, а мокнешь только сам. Уток же не трудно подогнать к более мелкому месту. Охота с хистом чрезвычайно приятна. В наших краях весь июль и большую половину августа стоят страшные жары; днем термометр показывает от 28 до 35° и даже ночью редко меньше 18°, а то и 19-20. Вода в это время очень теплая, и побродить по ней часа 3-4 и приятно и полезно: тут и охотишься, и купаешься вместе, да и не утомляешься особенно.

Утки очень доверчиво относятся к хисту, принимая его за обыкновенный куст куги или камыша; даже выстрелы не разуверяют их в этом: утки не понимают только, откуда они раздаются. Если охотник не показывается из хиста и в азарте не выскакивает подбирать убитых, то можно много раз стрелять по одному и тому же стаду; после выстрела оно только перелетит на другое место и сядет. А навернет какая утка, то можно и влет убить. Но, разумеется, выгоднее стрелять сидячих, т.к. при этом можно застрелить 2-3 сразу. Убитых кладешь здесь же, в хист, между рядами воткнутых стеблей. За одну охоту с плавным хистом убивают до 15 пар и больше, что зависит как от количества уток на озере, так и от уменья, пожалуй, ловкости и терпения охотника. С хистом можно охотиться и одному, но еще лучше вдвоем, с двумя хистами: один тогда становится на одном конце озера, другой на другом. Утки перелетают от одного к другому, и к кому ближе сядут, тот и подгоняет свой хист к ним и стреляет.

Один и тот же хист годится для другой и третей охоты; нужно только переменить закрытие (понатыкать свежих стеблей). но резоннее охотиться со свежим, только что сделанным хистом: он не шуршит, не шелестит при прикосновении к нему так, как старый, высохший уже хист, и потому меньше возбуждает подозрение уток".

К сказанному выше о наиболее распространенных способах охоты на уток летом с подхода остается добавить лишь

немногое.

Разнообразие характера утиных угодий и даже поведения самих уток порождает и бесконечное разнообразие утиной охоты летом с подхода. Иногда - и мне это удавалось довольно часто - возможно с успехом охотиться на уток из-под легавой. Берег озера, поросший только узкой полоской тростников или же мокрый, переходящий в болото берег речонки или озера, допускающий легкую и относительно бесшумную ходьбу и для охотника и для собаки, создают благоприятные для этой охоты условия. Чувствуя себя достаточно защищенной от глаз охотника плотной растительностью, утка, в особенности кряковая, в полдневный жар прекрасно выдерживает стойку собаки, и в таких местах охота на уток из-под легавой может быть и чрезвычайно добычливой, и интересной. Само собой разумеется, что такая охота возможна только на те виды уток, которые держатся в траве вблизи берегов, и поэтому взять из-под стойки собаки гоголя, чернеть и прочих почти никогда не удается. Охота эта непродолжительна, наиболее удачна еще тогда, когда утка держится в выводках, и только в таких местах, где утку мало тревожат и люди, и собаки.

Иногда в извилистой, поросшей по берегам кустарниками речке, или озерке, опоясанном узкой, но плотной полосой камыша, удается высмотреть уток издали и, скрываясь за прибрежными кустами или камышом, подойти к ним на выстрел.

Словом, способы охоты на уток с подхода летом чрезвычайно разнообразны, и каждый дельный, знающий охотник всегда сумеет применить наиболее подходящий к данной местности и к данным условиям прием .

Охота с подъезда на вылетку

Охота на уток летом с подъезда на вылетку, пожалуй, наиболее известный и распространенный способ охоты на уток вообще! Охотятся таким образом и на морских побережьях, и на озерах, и на реках, и на речонках. Само собой разумеется, охота эта возможна только в таких местах, где существует богатая водная растительность, дающая прекрасный приют утке, скрывающая лодку и охотника при их приближении к дичи. Если растительность редка и невысока, если лодка видна издали, и утке спрятаться негде, она, если только успела привыкнуть бояться человека, не допустит к себе охотника на выстрел.

Одному охотиться с подъезда очень трудно. Нужно одновременно и гнать лодку вперед в нужном направлении, причем гнать умело, т.е. бесшумно и осторожно, и в то же время в любой момент быть готовым к выстрелу. В большинстве случаев это невозможно, и, кроме того, ни того удовольствия, ни того количества дичи, какое можно добыть, охотясь вдвоем, не получишь.

Поэтому с подъезда на вылетку чаще всего и охотятся вдвоем, причем стрелок размещается на носу лодки лицом вперед, а толкач (или "пихаль", или "каталь" - человек, пихающий, катающий лодку) на корме с веслом или шестом в руках. Челн обычно приходится вести не с помощью весел, т.к. от последних

и шум получается большой, да и гнать лодку по траве, камышам и прочее на веслах неудобно, а с помощью длинного шеста или специального весла-пропешки. Пропешка служит и для толкания челна, т.е. заменяет шест, и для управления его ходом. На местах, где шестом или даже длинным веслом до дна не достанешь, пропешкой гребут с кормы, как обычным кормовым веслом.

Искусство толкача заключается в умении без шума и

покачиваний плавно гнать челн с достаточной скоростью, от чего в значительной степени зависит успех охоты.

Охотник обычно располагается на носу лодки лицом к движению или, еще лучше, для удобства стрельбы по вылетающим вправо от лодки птицам левым плечом к носу. Лучше всего (если на лодке нет специально устроенного вращающегося стула) сидеть на коленях на дне ее. В таком положении от движений охотника, иногда порывистых и быстрых при стрельбе по внезапно вырывающимся птицам, лодка получает меньше толчков, что, конечно, благоприятно отражается на результатах стрельбы, да и утка меньше боится (в особенности в низкой траве) лодки, т.к. охотник лишь немного высовывается над ее бортами.

Очень удобное приспособление для стрельбы уток из лодки (а также и при стрельбе уток из закопанных в землю бочек) предложено С.К.Алфераки: вращающийся круглый стул, укрепленный на дне в носу лодки. Этот стул позволяет и сидеть на нем с большими удобствами и стрелять, легко поворачиваясь на стуле, по любой птице, в какой бы стороне она ни вылетела или пролетала.

Стрельба уток с подъезда на вылетку довольно легка, ;и условия ее почти не отличаются от условий стрельбы уток на вылетку с подхода. Следует только учесть при этом, что стрелять приходится с качающейся и движущейся лодки и притом в довольно неудобном положении. Многие охотники почему-то предпочитают на этой охоте лежать в носу лодки с ружьем в руках. Правда, при таком положении меньше устаешь, да и облегчаешь толкачу работу, но зато стрелять очень неудобно. Для того чтобы выстрелить, приходится подниматься, колыхая лодку и теряя драгоценные секунды для стрельбы по утке именно в тот момент, когда ее полет переходит из вертикального в горизонтальный. В этот момент стрельба крайне легка: стреляешь по большой с раскрытыми крыльями птице, как по сидячей или как бы неподвижно висящей в воздухе. Вследствие указанного лежа в носу челна никогда не сможешь стрелять так удачно, как сидя на носу готовым в любой момент выпустить выстрел по взлетевшей птице, да и пропускать возможность сделать выстрел по утке, вылетевшей сбоку или сзади, будешь частенько.

Для удачливости охоты, в особенности когда утка уже стала довольно строга, немаловажное значение имеет и ветер. Шорох лодки, булькание воды и пр. по ветру слышны далеко и могут пугать утку. Предпочтительнее держать челн носом по направлению к ветру или вполоборота к нему. За ветром утка не будет слышать тех звуков, которые неизменно сопровождают, как бы ни был осторожен толкач, передвижение лодки по густой растительности.

Нелишне предупредить охотников, в особенности молодых и горячих, о необходимости быть крайне осторожными при

стрельбе из легких долбленых лодочек (т.е. "душегубок"), парусиновых байдарок и т.д. Подобного рода узкие и легкие посудины в огромном большинстве случаев очень валки, и малейшее неосторожное движение охотника может повести к неожиданному и довольно неприятному купанию, к тому же сопряженному с риском утопить ружье, а иногда и утонуть самому. Пользуясь такой валкой лодочкой, следует избегать выстрелов в направлении, перпендикулярном борту, т.к. в силу толчка от отдачи опрокидывание лодки вверх дном почти неминуемо. Только при большом опыте и приняв ряд предохранительных мер, парализующих толчок от отдачи ружья (искусственный крен в сторону выстрела и т.д.), можно стрелять из таких валких посудин по борту, не рискуя перевернуться. Но такого рода опыт дается далеко не сразу и усваивается немногими.

Наилучшей лодкой для такого рода охоты, как и для всякого рода охот по уткам (с лодки, конечно), является подъездной челн (о нем ниже) или обычный мелкосидящий в воде длинный и узкий открытый челн, выдолбленный из осиновой колоды или сделанный из легких, но прочных досок.

Охота на утренних и вечерних перелетах

На обыкновении уток перемещаться вечером с тех мест, где они провели день, на места ночной жировки и на обратном возвращении утром с жировки к месту дневного пребывания основана охота на уток на зорях во время таких перелетов. Это свойство переменять место дневки и ночного пребывания мало присуще только ныркам.

Места ночной жировки уток бывают различные. Иногда утка летит на ночь на хлебные поля, иногда на богатые пищей песчаные отмели, травянистые заводи и пр.

Но во всяком случае почти всегда утка обязательно оставляет то место, где она провела день, и перемещается на другое место, где и проводит ночь.

Перелеты уток на зорях начинаются со второй половины августа, т.е. с момента окончательного подъема молодых на крыло и завершения линьки стариков, и заканчиваются со стужей.

В начале лета вечерние перелеты совершаются еще при солнце. Но чем больше убывает день, чем раньше садится солнце, тем позднее летит утка на места жировки. Поздней осенью перелеты эти происходят почти в совершенной темноте, и стрельба на них этой темнотой чрезвычайно осложняется и затрудняется.

Первыми летят чирки, последними кряква и свиязь.

На места жировки утки летят и одиночками, и парами, и маленькими стайками. Вечерний перелет растягивается на долгое время, но чем позже осень, тем короче длится перелет. Точно таким же путем возвращается утка и к месту дневки, причем чем позднее осень, тем на большее время растягивается утренний перелет.

Лишь поздней осенью, когда утки уже собьются в огромные стаи для совместного отлета на места зимовок, отлет на ночную жировку происходит сразу, вдруг снимается вся стая и с шумом уносится куда-то вдаль.

Утреннее же возвращение происходит иначе: все утки возвращаются на те же места дневки, и, если никто им не помешает, вновь собьются в огромный табун, но возвращаются постепенно, маленькими стайками, парами, тройками и пр.

Задача охотника, желающего пострелять уток на вечернем и утреннем перелете, прежде всего заключается в том, чтобы отыскать те пути, по которым с удивительным постоянством передвигаются каждый раз утки. Опыт, знание мест, а главное, наблюдательность охотника укажут эти пути.

После этого нужно найти подходящее место, где можно было бы хорошо спрятаться от уток и занять наиболее выгодную для стрельбы по ним позицию. Очень важно, чтобы то место, где встаешь на стойку, совпадало с тем местом, где утки, летящие на места жировки очень высоко, наиболее часто снижаются.

Встать на стойку приходится и на воде, и на берегу, но в обоих случаях важно хорошо укрыться и главное не шевелиться, т.к. каждое движение человека утка замечает и будет облетать то место, где спрятался охотник.

В тех случаях, когда вечерний перелет уток начинается уже в сумерках, можно и не прибегать к искусственному прикрытию, а встать, или лучше сесть, среди кочек или кустов, соблюдая до момента приближения уток на расстояние выстрела полную неподвижность. Однако в этом случае совершенно необходимо, чтобы одежда охотника своим цветом сливалась бы с окружающим фоном наиболее полно.

Впрочем, если обстоятельства позволяют, лучше все-таки построить Шалашик, хотя бы и самый простой. Времени и труда на его постройку уйдет немного, зато охотник может быть уверен, что утка не будет облетать стороной даже и тогда, когда лет начнется еще до наступления сумерек.

Общие правила устройства в таких местах шалаша и вообще какого бы то ни было другого сокрытия должны соблюдаться и при охоте на перелетах. Только следует иметь в виду, что на перелете уток приходится почти всегда стрелять влет, и поэтому лучше всего, если охотник будет не сидеть, а стоять в шалаше, и стенки последнего не будут стеснять свободы его движений.

Впрочем, сказанное выше относится, главным образом, к охоте на перелетах уток вечером.

Отнюдь не следует гнаться за тем, чтобы встать обязательно на том месте, где жируют утки. Наоборот, следует этого избегать и становиться лишь на пути перелета уток на жировку, и притом по возможности дальше от самого места жировки. В противном случае после нескольких выстрелов по налетевшим уткам они будут избегать того места, откуда раздаются громоподобные удары ружья, где они видели человека, и охота не будет тогда удачной.

Места для устройства засады следует по возможности ежедневно менять, в особенности в начале лета, когда каждый день имеешь дело с одними и теми же местными утками. Позже, когда появится утка прилетная, можно с меньшим вниманием относиться к соблюдению этого правила.

Если движения охотника плохо скрыты от их взоров естественным или искусственным прикрытием, то, завидев налетающих уток, не следует вкидывать ружье и вообще шевелиться до того момента, пока утки не будут находиться в пределах выстрела. В противном случае утки, лучше примечающие какое бы то ни было движение, чем неподвижно стоящего человека, хотя и плохо замаскированного, будут облетать охотника.

В пасмурную, дождливую, с сильным ветром погоду утки летят обычно ниже, чем в ясную и сухую, да и время самого перелета обычно более растягивается; в местах, где уток много, в такую погоду охоту можно проводить почти весь день, в особенности если расставить чучела и посадить криковых, при наличии которых охота и интереснее, и добычливее.

Впрочем, следует сказать, что поздним летом наличие подсадных и чучел вечером мало помогает делу. Иное дело утром, когда не только удается вдоволь настреляться по возвращающимся с ночной жировки уткам, но и пострелять и по уткам нырковым, охотно идущим к чучелам, раскрашенным под родственные им виды уток. Однако нырков пострелять удается лишь тогда, когда пункт для засады выбран в подходящем для них месте.

Вообще успех охоты на уток на вечерних перелетах целиком зависит от удачного выбора места. А это может дать только знание повадок и привычек птицы, опыт, безукоризненное знание местности и умение ориентироваться в окружающей обстановке.

Никогда мне не забыть случая на такой охоте. Охотился я на одном из озер бывшего Лужского уезда Ленинградской губернии. Это большое озеро расположено среди громадных моховых болот, кое-где чередующихся с небольшими лесистыми островами. Вблизи озера ни хлебных полей, ни песчаных отмелей, ни других более или менее богатых пищей для прожорливых уток мест не было.

Озеро я знал, как свои пять пальцев, но, тем не менее, долго не мог понять, куда могут летать на кормежку утки и каковы их перелетные пути. Так бы и остался я в уверенности, что правильных вечерних и утренних перелетов у уток на озере нет и что они кормятся там же, где и проводят день, т.е. в плотной растительности, покрывающей берега и зароди озера, если бы не подвернулся "случай".

Дело происходило в начале сентября. С маленьких безлесных островков, которыми было богато озеро и где я охотился, ненастье пригнало меня вечером к берегу. Измокший чуть ли не до костей, измученный и продрогший, я брел зарослями хвоща к берегу, где высились гигантские ели (берега озера были опоясаны узкой полосой леса, а дальше начинались моховые болота, местами совершенно непроходимые), под защитой густых лап которых я мечтал развести костер, просушиться, обогреться и отдохнуть. Я был тяжело нагружен намокшим своим скарбом. Был близок уже желанный берег, как вдруг небольшая утиная стая, со свистом рассекая воздух, пронеслась над моей головой, поднялась над лесом и скрылась за вершинами деревьев. За первой стайкой последовала вторая, за второй третья...

Несмотря на темноту, я по звуку свиста крыльев определил, что это были стаи кряковых.

Сбросив свой багаж, я остановился и, наскоро устроив прикрытие, замер с ружьем в руках. Стая за стаей исключительно кряковых уток рвались на меня, и выстрел за выстрелом я посылал по тяжелым кряквам, смачно плюхающимся после удачного попадания на тинистый, болотистый берег. Лишь когда совсем стемнело, я пришел в себя и начал соображать, куда же летели эти утки. Утро, заставшее меня на том же месте сидящим под стогом накошенного еще в прошлом году хвоща, дало мне ответ на этот вопрос.

Стрелял я по откуда-то летящим кряковым стаям за утро много, и у всех уток, добытых мною, в желудках была набита... клюква! Оказывается, утки летали с удивительным постоянством, в чем я убедился позже, изрядно посыпав дробью берег озера в том месте, за лес, на моховое болото, богатое клюквой.

Вот этот да и целый ряд других менее ярких случаев убедили меня окончательно в том, что только от знания местных условий и от наблюдательности охотника зависит удачный выбор места для вечерней и утренней стойки, а следовательно, и успех охоты.

Стрельба на вечерних и утренних перелетах, принимая во внимание, что охота эта производится в полумраке и что утка на перелетах летит чрезвычайно быстро, весьма трудна, и я, пожалуй, более трудной охоты, требующей огромного опыта, быстроты и навыка стрельбы, не знаю ни по какой другой дичи, даже в самых трудных условиях.

Как я уже говорил выше, очень часто утреннюю охоту на перелетах обычно совмещают с охотой по уткам с криковыми и чучелами.

Охота с подсадными и чучелами летом

Почему-то принято считать, что охотиться с чучелами, а в особенности с подсадными можно лишь весной, и что этот способ охоты не приемлем летом и осенью.

Это мнение ошибочно.

Чучела и подсадные могут применяться всегда, и интересность охоты и ее добычливость от этого только выигрывают. Очень редко когда возможно обойтись без ущерба для результатов охоты без чучела и подсадных, но никогда их наличие не будет лишним или будет мешать охоте. Спешу оговориться, что, конечно, это справедливо только по отношению к охоте из шалаша, засидки и пр. и, само собой разумеется, неприложимо к какой-либо ходовой охоте или к охоте с подъезда.

Если охота производится с чучелами и подсадными, то, само собой очевидно, следует для устройства береговой засады или зашалашения лодки выбирать не то место, над которым пролетают утки, возвращаясь утром с ночной жировки, а то, куда они возвращаются и где проводят день. При этом лучше всего остановить, по возможности, свой выбор на таком утином уголке, в котором помимо уток крупных видов могут встречаться и утки нырковые.

В таком месте охота будет идти значительно веселее. Иногда удается встать на утреннюю стойку или около берега, или около песчаного острова отмели и пр. В этом случае, кроме утиных чучел и подсадных, полезно прихватить с собой и расставить с десяток профилей куликов.

Выставлять утиные чучела и подсадных на вечерней заре также можно, но по причинам, о которых я писал выше, малая продолжительность вечернего перелета и необходимость становиться только на пути перелета уток вынуждают обычно обходиться без них. Летом, а также, и в особенности, осенью чучел нужно выставлять больше, чем весной и при наличии подсадной расставлять невдалеке от нее несколько штук чучел кряковых уток вместе с Чирковыми. Не смешивая с ними, а наоборот, несколько в стороне и на более глубоком месте следует расставить нырковые чучела.

На берегу (если шалаш береговой или если стоит близ берега, островка и пр.) в шахматном порядке расставляются (втыкаются в землю на палочках) профили куликов.

Общие правила расстановки чучел и посадки криковых те же, что и весной.

Не худо посадить сразу двух криковых, но так, чтобы они не видели одна другую. Поздней осенью, когда кряковые селезни оденутся в брачный наряд, можно выставлять в числе других и чучела крякового селезня. Для успешной охоты следует выставлять не менее 3-4 чучел крякв, штук 5-6 чирков, штуки 3-4 свиязи, шилохвости и т.д. и с десяток нырковых уток. Следует строго следить за тем, чтобы чучела выставлялись только тех видов, которые уже появились или еще держатся в данной местности. Поэтому чучела чирков выставлять в то время, когда чирки уже исчезли из данной местности, не только бесполезно, но даже и вредно. Я, по крайней мере, несколько таких случаев знаю. То же самое и с чучелами других видов уток.

Приведенное здесь все количество чучел конечно является примерным. Само собой разумеется, что можно охотиться и с меньшим числом чучел и с гораздо большим...

Манка уток голосом, как и весной, множит количество птицы, которая будет подсаживаться к чучелам, да и самую охоту делает более интересной.

Шалашиться летом и осенью гораздо удобнее и скорее, чем весной. К услугам и трава, и камыш, и тростник, и одетые зеленой или уже поблекшей листвой кустарники. Помимо этого, въехав на лодке в густой куст камыша, шалашиться почти не приходится: плотная стена растительности услужливо скроет даже большую лодку, и охотнику придется подумать только о прикрытии сверху и о еще большем уплотнении стенок шалаша.

Следует посоветовать летом и осенью стрелять уток на чучела не сидячими, как весной, а главным образом влет и лучше всего в тот момент их полета, когда они, расправив крылья и вытянув вперед лапки, садятся к чучелам или к ним снижаются. Правда, такая стрельба труднее, чем стрельба по сидячей птице, но зато, стреляя преимущественно влет, и возьмешь больше, т.к. далеко не всякая утка, свернувшая к чучелам, к ним обязательно подсядет. Кроме того, стрельба влет гораздо интереснее.

Это обстоятельство следует иметь в виду и при устройстве шалаша или иной засады, и делать их так, чтобы можно было совершенно свободно, без всяких препятствий стрелять влет по налетающим или по пролетающим мимо уткам.

Т.к. большинство уток, в особенности нырковых, поднимаются с воды против ветра, т о рекомендуется становиться по возможности так, чтобы севшие к чучелам или даже вдали от них утки, поднимаясь с воды, приближались бы к охотнику. Для этого нужно становиться спиной к ветру. Стрелять, конечно, будет удобнее, но зато почти за каждой убитой уткой придется выезжать или выходить, иначе ее унесет волной. Что выбрать - сказать трудно. Это дело вкуса охотника.

Охота начинается еще в полной темноте, когда начнут возвращаться с жировки первые стайки уток. На лету, в особенности на зарю, утки еще более или менее видны, но стоит им только сесть, даже среди чучел, чтобы они исчезли с глаз. Слышишь, как они сели, слышишь, как они плещутся в воде, но как ни всматриваешься - ничего не видишь. Посидев среди чучел, утки или отплывают потихоньку или вдруг поднимаются и стремительно улетают. Выстрелить по ним так и не удается, а между тем, если бы не пропустить момента их подлета, то утка, а при удаче и больше, могло бы быть взято.

Поэтому я советую обязательно стрелять по таким уткам влет или же, если они сели, твердо помнить как количество, так и расположение чучел или подсадной.

Охота продолжается долго - до 8-10 часов утра, а поздней осенью и в пасмурные дни и позднее. Иногда указанным способом можно стрелять уток целый день, от зари до зари.

Стрелять уток лучше всего в тот момент, когда они сворачивают к чучелам. Обычно это не всегда возможно. Часто приходится их стрелять и сидячими, и на подъеме. Следует иметь в виду, что если к чучелам подсели нырковые утки, то после выстрела, или даже двух по ним, необходимо тотчас же перезарядить ружье: часто случается, что из подсевшей стайки нырков еще до первого выстрела часть уток ныряет и появится над водой только после того, как часть их товарищей осталась убитыми на месте, а остальная часть улетела. Соблюдая указанное правило, мне неоднократно удавалось из одного и того же табунка нырков брать двумя дуплетами четырех и более уток.

Как узнать, сядут ли утки к чучелам или нет, т.е. облетят их, сказать трудно. Обычно утки сворачивают и начинают снижаться к чучелам еще издали. Такие утки по всей вероятности сядут к чучелам. Но не всегда.

Очень часто, снизившись к чучелам, утки проносятся над ними и исчезают. Кроме того, в разных местностях, в зависимости от почти бесконечного количества условий, и в разное время года утки ведут себя по-разному, и только огромный опыт охотника и его наблюдательность смогут сказать ему почти наверняка, сядут ли утки к чучелам или нет.

Даже простенький, всегда компанейский чиренок, и тот далеко не всегда садится к чучелам, и далеко не всегда по его поведению можно определить, сядет ли он наверное или, может быть, и не сядет. И уж несравненно хуже ведут себя другие виды уток, в особенности свиязь и гоголь. Первая вообще довольно редко подсаживается к чучелам, хотя и сворачивает обычно к ним. Поэтому ее всегда нужно стрелять, не дожидаясь и не надеясь, что она сядет, т.е. влет. Гоголь же ведет себя совсем неопределенно. Бывает часто, что, пролетая низко над водой, он, завидев чучела, с видимой охотой к ним сворачивает и снижается еще больше. Видишь уже, как он высовывает вперед свои лапки... Вот-вот сядет... А он низко, чуть не задев крыльями за чучела, без всякой видимой причины, спокойно пролетает над ними и пропадает с глаз. Бывает и наоборот:

высоко, далеко за пределами выстрела, над чучелами летит гоголь. Его не ждешь... И вдруг он мгновенно прерывает свой стремительный полет, камнем падает вниз и спокойно садится среди чучел...

Но, помимо знания повадок птицы в данной местности и в данное время, существует еще целый ряд причин, от которых зависит, сядет ли утка к чучелам или нет. Достаточно волне неосторожно качнуть чучело, достаточно пошевелиться не вовремя в челне и зашатать стенки шалаша и т.д., как садящиеся, кажется, к чучелам утки вдруг шарахнутся в сторону и улетают.

Поэтому мой совет -всегда стрелять уток при охоте с чучелами и по подсадным и летом и осенью влет, не дожидаясь их посадки на воду.

Исключение из этого правила следует допускать только тогда, когда охотник был лишен физической возможности произвести выстрел по налетающей птице или же когда утки сели вдали и постепенно подплывают к чучелам. Тут уже делать нечего: приходится давать выстрел по сидячей утке, не забывая, однако, возможности произвести и второй выстрел по ним на подъеме.

Ранним летом, когда утки еще держатся выводками, а также поздней осенью, когда утки уже собираются в стаи для отлета на юг, можно с большим успехом надеяться, что одиночные или маленькие стайки их подсядут к чучелам, и с большим вероятием об этом судить по их поведению еще на полете.

ОСЕНЬ

Осенью приходится на охоте по уткам применять почти те же приемы, что и летом. Продолжается еще стрельба на утренних и вечерних перелетах, усиленно применяются на утренних стойках чучела и подсадные...

Но уже редко-редко удается пострелять уток с подхода или с подъезда на вылетку. Лишь при крайне благоприятных условиях погоды - сильный ветер, дождь и пр. - или же попав в такие места, где утка никем и ничем не напугана и почти не видала человека, иногда удается поохотиться. В таких местностях эти охоты возможны чуть ли не до момента отлета уток на юг, хотя птица все же гораздо строже, чем летом, и стрелять ее приходится на сравнительно больших расстояниях, что и необходимо учитывать в смысле выбора соответствующего, более крупного номера дроби, чем летом, и специальной пристрелки ружья для получения возможно более резкого боя.

Я не буду вновь описывать наиболее применяемые осенью способы охоты на уток с чучелами, с подсадными из засады и шалаша и на перелетах: эти охоты почти ничем не отличаются от таких же охот в летних условиях, - разве что на вечерних перелетах осенью стрелять приходится уже в полной темноте, а с чучелами и подсадными из засады шалашиться становится труднее" т.к. блекнет камень, осыпается листва, желтеет и пригибается трава...

С наступлением вечерней зари начнется оживление среди уток. То та, то другая утка, одиночками и парами, тройками и маленькими табунками будут пролетать мимо охотника- Но как бы соблазнительно ни было, стрелять по ним нельзя ни в коем случае; не только неосторожным выстрелом, но даже и менее значительным шумом можно испортить всю утреннюю охоту. Наконец, с шумом, указывающим на место подъема, снимутся утки огромной стаей, полетят куда-то на кормежку. Часто бывает, что за первой стаей подымется вторая, третья и потянутся вслед за первой.

Тут уж терять времени нечего, нужно торопиться. Необходимо как можно скорее - по возможности еще до наступления темноты - добраться до того места, где взлетали стаи. Правда, это не всегда удается сделать до темноты, т.к. утиные стаи обычно проводят день в очень крепких местах, куда пробраться на лодке (а без нее на этой охоте обойтись почти невозможно) очень не легко. Фонарь обязательно должен быть с собой на этот случай, т.к. в наступившей темноте не только найти место, где сидели утки, но и вообще пробираться вперед бывает очень трудно.

Необходимо при взлете стаи возможно точнее определять место, где утки сидели" пользуясь при этом заметными вехами -

отдельными деревьями и пр., - по которым и в темноте можно было бы ориентироваться.

По множеству пера, пуха, примятой травы, утиных следов и помета желанное место, наконец, отыскивается. Здесь и нужно остановиться, встать по возможности лицом к восходу и зашалашиться с возможной тщательностью. Тут же в лодке, уже зашалашенной, и придется ночевать.

Осенние ночи, в особенности в болотах и вообще на открытых местах, холодны и часто сопровождаются заморозками.

Поэтому следует с собой обязательно ^/рать теплую одежду, валенки и пр. Незаменимую помощь окажет примус.

Не бесполезно будет расставить еще с вечера чучела, а перед началом лета уток выпустить кряковую. Но если стая была велика и место выбрано удачно, то это не так уж необходимо: все равно утки будут возвращаться на насиженное, излюбленное место привольной и безопасной дневки.

Лет уток, т.е. возвращение их с жировки к месту дневного пребывания, начинается еще в темноте, и поэтому этого момента не следует пропускать. Стрелять приходится, если не хочешь зря пропускать уток, главным образом, влет.

При этом следует иметь в виду, что утки в этот период чрезвычайно крепки на рану, и мелкой дробью их стрелять не следует, несмотря на то, что стрелять обычно приходится на небольших расстояниях. На этой охоте, когда не только невозможно выезжать за каждой убитой уткой, но и просто заметить место ее падения, очень важно не только свалить утку, но и убить ее наповал, тле иначе каждый подранок будет уходить.

В целях облегчения отыскивания по окончании охоты уток следует считать количество упавших уток: это значительно облегчит их собирание днем.

Тем не менее, несмотря даже на точный счет упавших уток, заранее следует примириться с тем, что часть убитых уток будет не найдена. Незаменимую помощь в деле собирания уток окажет хорошая утиная собака, если, конечно, она в состоянии будет ходить, плавать и пробираться по болоту, т.к., повторяю, для дневки утиные стаи обычно выбирают очень крепкие места, допускающие передвижение, и то с трудом, только на легкой лодке.

Стрельба на утренних сидках чрезвычайно трудна, добраться до нужного места не легко, отыскать это место в темноте не просто, но зато какое наслаждение получаешь, стреляя по богато одетой тяжеловесной крякве, то и дело, несмотря на выстрелы, налетающей на охотника!..

При опытности, знании мест, настойчивости, терпении и хорошей стрельбе охотника при благоприятных условиях можно сделать за утро до 200-300 выстрелов и взять до 70-100 кряковых...

Охота на пролетных путях

С начала сентября постепенно начинается перелет уток с севера на юг. Первыми обычно начинают отлетать чирки-трескунки и лупоноска; за ними идут чирки-свистунки, шило-хвост и др. Последними отлетают кряковые. С конца сентября начинается отлет и пролет нырковых уток.

Перелеты свои утки производят стаями и приблизительно по одним и тем же путям. Утки идут то очень высоко, то снижаясь над землей и водой на выстрел. Валовый пролет уток обычно начинается с первыми морозами - для средней полосы, примерно, в конце сентября.

На обыкновении утиных продетых стай лететь одними и теми же дорогами и основана стрельба уток на пролетных путях.

Для этого прежде всего необходимо определить, где летят стаи, и где они наиболее снижаются над землей и водою. Наблюдение и знание местности (пролетные пути обычно одни и те же из года в год) укажут нужное место. В этом месте и нужно устроить засаду.

Очень часто стаи над водой или низким берегом идут вне выстрела, и засаду приходится устраивать сравнительно далеко от воды, на каком-либо пригорке, береговом обрыве и пр.

Пролетную стаю, конечно, если она идет пролетом, а не перелетает в поисках кормовых мест во время остановки в пути, трудно, даже совершенно невозможно заставить снизиться и сесть. Поэтому, если приходится рассчитывать только на пролетные стаи, прибегать к расстановке чучел и подпуску криковых нет смысла. Но если засада устраивается в таком месте, где, помимо пролетных стай, на охотника налетают одиночками, парами и маленькими табунками утки, еще держащиеся или сделавшие остановку для кормежки в данной местности, то расставить чучела и выпустить подсадных все же следует.

Но нырковые утки, в особенности утки пролетные, не боящиеся человека, очень часто, в особенности в первые дни по прилете, свободно подпускают к себе на выстрел лодку. Если же поверхность того или иного водоема, где держатся утки, часто бороздится рыбачьими лодками, то утки настолько к ним привыкают и перестают их бояться, что часто удается, при известном умении, подъезжать на лодке на выстрел к огромной стае пролетной и даже местной утки. К стайкам маленьким или одиночным уткам подъезд удается почти всегда.

В зависимости от характера местности, от строгости уток и от того обстоятельства, имеются ли в данном озере, реке и пр. рыбаки, подъезд нужно совершать по-разному. Точных указаний для каждого возможного случая дать невозможно. Поэтому остается ограничиться лишь следующими общими советами.

Лодка для подъезда должна сидеть невысоко над водой и быть окрашенной под цвет воды. Иногда приходится лодку маскировать, придавая ей вид куста, камыша, кустарника, стога сена и пр. Никогда не следует, подъезжая к уткам, держать курс лодки прямо на них. Лучше всего стараться подъехать к ним на выстрел, как бы проезжая мимо. Иногда приходится подъезжать к ним, делая круги, зигзаги, отдаляясь и снова приближаясь к ним, и т.д. Если утка привыкла к рыбачьим лодкам, нужно по возможности стремиться подражать их поведению на воде, т.е. подъезжать к уткам не сразу, а задерживаясь на месте, кружась и пр.

Следует по возможности всегда подъезжать к уткам по ветру, т.к., если утка строга и не подпустит к себе лодку на выстрел, то, поднимаясь с воды (почти всегда против ветра), утки будут приближаться к охотнику. Таким образом, часто, не подпустив лодку на выстрел, они на подъеме, приближаясь к лодке, идущей к ним по ветру, все-таки попадут под выстрел.

Если утка одна или их немного, можно с успехом применять следующий способ подъезда: приблизившись к уткам на 100-120 шагов, следует остановиться и выждать того момента, когда утка (если она одна) или несколько уток из стаи нырнут. После

этого следует с возможной быстротой гнать челн прямо по направлению к уткам. Пусть улетят те, которые остались над поверхностью воды, это не важно. Нырнувшие появятся над водой уже тогда, когда охотник будет от них на выстрел.

Иногда при благоприятном ветре очень удачно можно поохотиться на нырковых уток, подъезжая к ним на лодке или челне под парусом. Особенно удачной такая охота бывает, - впрочем, точно так же, как и всякая охота с подъезда, - когда в лодке находится не один, а два человека. Одному трудно управиться с парусом (или веслами), и в то же время находиться все время в готовности выпустить выстрел.

Под парусом на водоемах, где часто появляются ходящие под парусами лодки рыбаков и утка их не боится, охота бывает и чрезвычайно интересной, и добычливой, не требуя в то же время от охотника затрат большого количества сил.

Лучше всего стрелять нырковых уток не сидячими, а на подъеме, т.е. в тот момент, когда они отделяются от воды. Нырковые утки - а по ним главным образом производится стрельба с подъезда - осенью чрезвычайно жиреют и подымаются с воды крайне тяжело, долго бороздя на подъеме своим брюшком воду. Выстрел по поднимающимся уткам обычно приходится производить в угон по медленно движущейся цели, и при известном навыке он чрезвычайно легок.

Иное дело - стрельба по сидячим на воде нырковым уткам. Утка лишь немного выдается над водой. Перо ее плотно прижато к телу, и на выстрел она невероятно крепка: убить ее плавающей на воде, даже при стрельбе на небольшом расстоянии, не так-то легко, как это кажется...

При охоте с подъезда очень часто приходится стрелять по пролетающим стаям уток. Стрельба эта чрезвычайно трудна и требует громадного опыта и скорости, иначе заряд постоянно будет обхаживать стаю. Следует также всегда помнить, что необходимо выцеливать обязательно какую-нибудь отдельную утку в стае, а не стрелять, целя прямо в стаю. В противном случае промахи будут неизбежны.

Большинству охотников, мало знакомых с условиями стрельбы осенью по нырковым уткам, могут показаться мои указания на трудность стрельбы нырков сидячими и пролетающими мимо по меньшей мере сильно преувеличенными. Охотники, судящие вообще по стрельбе на вьшетку летом, во всяком случае не поверят моим словам и ни в коем случае не согласятся в том, что стрельба на совершенно открытом месте по стаям пролетающих в 20-25 шагах от лодки нырков несравненно труднее, чем стрельба строгого и проворного августовского бекаса или гаршнепа в сильный ветер. А, между тем, это так!

По этому поводу не могу не вспомнить одного случая, происшедшего со мной на охоте по нырковым уткам осенью свыше пятнадцати лет назад.

В начале октября (по старому стилю), в разгар пролета морянок (сауков), я приехал на охоту в одно местечко, расположенное верстах в 60 от Ленинграда по Финскому заливу.

Саук, как и другие нырковые утки, прилетающие к нам из малонаселенных местностей севера, в первые дни своего прилета (саук обычно задерживается на Финском заливе несколько недель) ведет себя чрезвычайно дерзко; огромная стая, совершенно не обращая внимания на присутствие человека, свободно подпускает к себе лодку на ! 5-20 шагов! Или, ничего не стесняясь, проносится над самой лодкой, просвистев крыльями, одиночный саук и спокойно усаживается чуть ли не под самый ее нос!..

Я попал, притом впервые, именно в такую обстановку.

За первый день охоты я сделал более 60 выстрелов, и из них не менее 40 выстрелов по сидячим саукам. Результаты же охоты были плачевные - 2 саука! Один, вышибленный влет из стаи, пролетавшей мимо, а второй - подбитый сидячим. И на то, чтобы его окончательно застрелить и заполучить в лодку, мне понадобилось еще произвести семнадцать выстрелов!..

Хотя в то время я стрелял весьма посредственно, но все же не так плохо, чтобы быть в восторге от таких результатов... Я негодовал на свою скверную стрельбу...

Случай - неизбежный наш учитель и постоянный то счастливый, то несчастливый спутник на охоте - помог мне уяснить, в чем же дело.

На следующий день с утра охота началась при том же презрительном отношении к моей персоне сауков и с теми же плачевными результатами моей стрельбы. Пробовал я стрелять и по плавающим на воде, и по пролетающим мимо меня саукам - все тщетно.

Наконец, отчаявшись, я стал стрелять небрежно и совершенно перестал тщательно выцеливать...

Налетел саук. Я вскинул ружье. За пуговицу полушубка (было уже холодно, у берегов был лед) зацепился погон, и ружье свалилось на сторону, я видел отчетливо, что мушка чуть ли не на сажень опередила пролетающего мимо меня саука.

И, о чудо! - вслед за выстрелом (я уже не мог удержаться от нажатия гашетки, хотя и был убежден, что выстрел производится напрасно) саук вдруг свернулся в воздухе и, срывая своей тушкой гребень за гребнем набегающих волн, мертво убитый свалился в воду.

Вначале я остолбенел, а потом понял, в чем заключается дело. Попробовал определить мушкой налетающих уток на 1-1,5 метра и результаты стрельбы резко изменились к лучшему: на 10 выстрелов четыре саука очутились в лодке.

Тот же случай надоумил меня стрелять по саукам не сидячим, а на подъеме, и тогда непонятная для меня крепость саука к выстрелу (на свое ружье я надеялся) окончательно рассеялась. К концу охоты у меня остались только патроны, заряженные шестым номером дроби. Пользуясь ими и стреляя сауков на подъеме, я тем не менее не жаловался на неудачу: те же сауки, которых я не мог убить сидячими, стреляя дробью 50, на тех же самых расстояниях валились мертвыми от шестого номера!..

Поэтому мой совет охотникам, впервые попадающим на охоту по нырковым уткам осенью с подъезда, стрелять их, главным образом, на подъеме мелкой дробью, а по пролетающим мимо обязательно брать 1-2 метра (в зависимости от расстояния, на котором от охотника пролетает утка) вперед. Некоторая опытность и наблюдение за тем, как ложиться дробь (а это легко видеть, стреляя по уткам, летающим низко над водой), укажут, что мой совет правилен.

При охоте с подъезда по благородным уткам, в особенности кряковым, что удается весьма редко, напротив, мой совет -стрелять их по возможности всегда сидячими, и только второй выстрел производить влет. Кряква осенью чрезвычайно строга и близко к себе лодку не подпустит. Подымается она с чистой воды совершенно неожиданно для подъезжающего к ней охотника всей стаей точно по команде и резким прыжком вверх. Если пропустить тот краткий момент, когда ее полет переходит из вертикального в горизонтальный, - а это легко сделать вследствие неожиданности и стремительности ее взлета, - то выстрел окажется сделанным впустую.

Охота с подхода по стаям осенних уток мало чем отличается от охоты с подъезда, только условия ее обычно более тяжелы. Уток высматривают издали и приближаются к ним, прикрываясь береговой растительностью: кустами, травой и пр. Подбираться приходится часто на коленях и даже на животе. Нередко удается подбежать к нырковым уткам, плавающим около берега, на выстрел в то время, когда они, нырнув, находятся под водой.

Иногда можно подобраться к утиной стае, сидящей на воде или даже на земле, закрываясь пасущейся лошадью или коровой.

Или же можно подкрасться к утиной стае на выстрел, замаскировав свое тело травой, кустарником и т. п. Точно таким же образом, нарядившись, можно и подкарауливать уток на местах их излюбленных остановок и кормежки.

Т.к. осенью приходится при охоте с подъезда или с подхода иметь дело, главным образом, с утиными стаями, то особенно применимым для этой охоты оружием являются уточницы.

Охота с уточницами

Уточницы применяются как для охоты с подъезда и с подхода, так и для охоты из шалаша на пролетных путях. Уточницы - тяжелые, дальнобойные и крупнокалиберные ружья. Принимая огромные заряды пороха и дроби, уточницы имеют громадный убойный круг, и из них можно стрелять на расстоянии до 100 и даже до 150 шагов.

Само собой разумеется, что стрелять по одиночной утке из такого ружья-пушки (калибр их доходит до 2 дюймов в поперечнике, а вес до 16 кг и более) нет никакого смысла. Поэтому обычно стрельба из уточниц производится по стаям уток, которые, при известной сноровке, на расстояние, посильное уточнице, обыкновенно подпускают охотника. Из уточниц стреляют как по сидячей птице, так и по стае на подъеме и даже по вылетающей мимо стае.

Ружья эти делаются и одноствольными и двуствольными. Уточницы сравнительно небольших (4-6-8-10) калибров и веса (3,7-4,0 кг) употребляются при стрельбе уток на пролетных путях и с подъезда как обычное ружье, т.к. прицеливаются из них и стреляют как из нормального дробовика, прикладывая ружье к плечу!

Для стрельбы же из уточниц более крупных калибров, чудовищный вес и отдача которых делают пользование этими ружьями обычным способом невозможным, применяются особые приспособления, смягчающие отдачу, - пружинный приклад и пр., а уточницы самых крупных калибров даже просто прикрепляются к лодке (из которой обычно и производится стрельба) на особого рода лафетах.

В качестве подсобного ружья, при охоте с уточницей следует иметь обычный дробовик для дострелки подранков, выстрелов по одиночным уткам и т. п.

Охота с уточницей у нас распространена очень мало, в особенности с уточницами казнозарядными и крупных калибров. Лишь кое-где в Поморье, на Каспии и по реке Оби на Тобольском севере уточницы, - обычно калибра 8 или 10, одноствольные и шомпольные, - применяются для стрельбы уток и гусей из засады или скрадом и притом, главным образом, сидячих. Поэтому подробно останавливаться на этом способе охоты не приходится.

Но за границей, надо сказать, в особенности на океанских побережьях Англии и Франции, охота с крупнокалиберными уточницами давно уже завоевала себе почетное положение, и описание этого рода охоты, приспособлений к ней и особого устройства лодок нашли свое отражение в богатой иностранной охотничьей литературе. Уточницы крупных калибров со временем привьются и у нас и окажутся незаменимыми для стрельбы по утиным стаям осенью на таких расстояниях, когда стрелять уток из обычного дробовика не представляется возможным.



Г.РАХМАНИНООО Байкал