СЛУЧАЙ САМОВОСПЛАМЕНЕНИЯ СНАРЯЖЕННОГО ПАТРОНА
Осенью у одного из охотников произошел следующий оригинальный случай с заряженным патроном. Собираясь на охоту и укладывая снаряженные (черным порохом) дробовые патроны в сумку, охотник случайно обронил один патрон на деревянный пол комнаты. Прошло несколько секунд... В тот момент, когда охотник стал наклоняться, чтобы поднять упавший патрон, последовал взрыв, окончившийся, к счастью, вполне благополучно. Воспламенившийся патрон разорвался на три части, одна из которых (головная) оказалась в третьей комнате, вторая (дульная), ударившись о стенку, упала тут же, причем дробь из нее высыпалась на пол в 2-3 шагах от места взрыва, а третья (средняя) исчезла неизвестно куда.
При освидетельствовании доставленных мне остатков воспламенившегося патрона мною обнаружено следующее: Гильза однострельная, завода "Селлие и Белло", серого цвета, с пистоном Утендорфера. При осмотре головной (донной) части гильзы никаких следов повреждения пистона с внешней стороны замечено не было, если не считать того обстоятельства, что силой взрыва пистон на половину вытеснен из гнезда наружу, а на поверхности его довольно рельефно обрисовываются три выпуклые точки (отпечатки трех острых гребней утендорферовской наковальни), свидетельствующие о том, что при падении патрона на пол, удара по пистону с внешней его стороны не последовало и что воспламенение его произошло под влиянием какой-то силы изнутри. При осмотре внутренней стороны того же пистона обнаружено, что взрывчатая масса его целиком сгорела, воспламенив, таким образом, и самый пороховой заряд. Дульная часть гильзы совершенно не пострадала, закрутка осталась ненарушенной, и дробовой (картонный) пыж сохранил свое первоначальное положение.
На основании произведенного мною осмотра я должен придти к заключению, что взрыв упавшего на пол снаряженного патрона произошел оттого, что при переснаряжении стрелянной гильзы пистон был вставлен в гнездо гильзы с такой силой, под действием которой частицы взрывчатой массы были плотно прижаты к металлической оболочке капсюля, вследствие чего достаточно было самого незначительного сотрясения патрона, чтобы вызвать детонацию ударного состава. Правдоподобность такого рода предположения подтверждается в данном случае тем, что, как сказано было выше, от чрезмерной силы, употребленной охотником при нажиме на вновь вставляемый пистон, на поверхности его отпечатались следы трех заостренных гребней оригинальной утендорферовской наковальни.
Так как нормально снаряженный патрон представляется в отношении самовоспламенения вполне безопасным, то случаи внезапного взрыва можно объяснить лишь неправильным снаряжением патрона. Если пистон туго входит в гнездо гильзы или не дослан в достаточной мере в соответствующее место, то при ударе бойка, последний не достает до наковальни и получается осечка. При чрезмерном нажиме пистона взрывчатая масса прижимается к наковальне и может искрошиться. Между оболочкой капсюля (пистона) и поверхностью наковальни остаются, таким образом, сильно сжатые частицы гремучего состава, которые, при сильном сотрясении, могут воспламениться и вызвать взрыв патрона.
Ввиду того, что черный порох весьма чувствителен к воспламенению и обычно загорается от самого слабого соприкосновения с огнем, то патроны, снаряженные этим порохом, особенно опасны в отношении случаев, подобных описанному выше. Плотные малодымные пороха загораются вообще значительно труднее, и если пистон не находит опоры (сзади), то он выбрасывается назад, а ослабленный луч огня, проникающий в патрон, не в состоянии зажечь плохо воспламеняющийся бездымный порох.
Во всяком случае, приведенный выше эпизод должен послужить охотникам, занимающимся снарядкой патронов без соблюдения необходимых мер предосторожности, серьезным предупреждением о том, что всякое насилие над