Неожиданная охота






Вернувшись зимой 1987 года из Германии, я с нетерпением, считая дни, ждал открытия весенней охоты. Все пять лет, стреляя кабанов и гусей, оленей и фазанов, я мечтал услышать призывный крик подсадной утки и жвяканье подсевшего селезня. Как часто, сидя на вышке, карауля зверя, услышав над головой хорканье вальдшнепа, готов был, наплевав на всех оленей, кабанов, косуль и муфлонов вместе взятых, выбросив пули, пальнуть дробью по налетевшему кулику. Весенняя охота на птицу в Германии совсем не практиковалась. Наконец-то я сижу за столом в Заболоцком охотничьем хозяйстве в компании со своим неизменным спутником Андреем и старинным другом егерем Славой. Настроение прекрасное. Утром предстоит охота с подсадной, а вечером - так долго ожидаемая мной тяга.

Неторопливо попиваем коньячок, и я рассказываю о грандиозных охотах на гусей с профилями на острове Рюген, в которых мне приходилось брать по нескольку десятков птиц за утро.

Неожиданно Слава заявляет:

- У меня на поле, здесь недалеко, неделю сидит никем не пуганная стая, штук двести, а в сарае валяются профиля, в прошлом году один охотник оставил. Вот и попробуй, примени свой опыт. У нас так еще никто не охотился.

- Вообще-то я хотел с подсадной, - робко возразил я. Но Андрей с таким азартом ухватился за эту идею, что пришлось сдаться.

Конечно, Подмосковье не побережье Балтийского моря, но чем черт не шутит, может, что и получится. Сказано - сделано. Отправляемся в сарай осматривать профили. Сделаны они безобразно. Я давно заметил, что большинство профилей и чучел гусей, даже купленные в магазине, почему-то с красными носами. Интересно, кто и когда видел дикого гуся с красным носом? Выкрашены они к тому же какой-то блестящей краской и непременно станут сверкать на солнце. Но выбирать не из чего и, захватив лопаты, мы отправляемся на поиски гусиной присады, ориентируясь на одинокую березу, возле которой, как сказал Слава, гуси и сидят.

Место дневной кормежки гусей определяется по помету. Если до вечернего отлета птиц никто не спугнул, то утром они обязательно вернутся. Определив место наибольшей концентрации гусей, роем яму на двоих. Удобную, с двумя сидушками и так, чтобы один охотник видел все, что происходит за спиной у другого. Таким образом, обзор получается полный. Расставив профили, отправляемся в охотничий домик - до рассвета здесь делать больше нечего. Оставшиеся несколько часов проводим в сборах. Волнение Андрея захватывает и меня. В самом деле, на уток я всегда успею поохотиться, а вот представится ли еще такой случай, это вопрос.

К счастью, у Андрея оказалось с собой два десятка патронов с крупной дробью. За полчаса до рассвета мы уже на месте. Томительно долго тянутся последние минуты перед охотой. Небо постепенно сереет, забормотали тетерева, где-то на болоте истошно заорала подсадная утка, затем гулким раскатом прозвучал выстрел. Ну вот, кто-то уже с добычей!

Светает все сильнее, постепенно рассеивается утренний туман. Наконец вот оно, до боли знакомое <га-га>, <га-га>. Первая партия из 8-10 птиц заходит на наше поле. Они делают сначала большой круг, затем поменьше - гуси ищут место для присады. Но в еще не разошедшихся сумерках они явно не видят наши профиля. Если стайка сядет в стороне - пиши пропало: она начнет работать приманкой и привлек к себе все последующие стаи летящих табунков. Это давно проверено. Надо стрелять. Когда стайка проходит шагах в сорока параллельно нашей засады, явно собираясь сесть, даю команду: <Встаем>. Мы вскакиваем и вскидываем ружья, но вместо двух ожидаемых очередей из моего <Браунинга> и Андрюшиного МЦ-21 раздается жалкий одиночный выстрел. К счастью, один из гусей, свернувшись комком, гулко шлепается на землю. Тупо смотрим на ружья. Что же произошло? Ну со мной все ясно - у старой, картонной гильзы оторвало шляпку. Андрей же, жалко глядя то на меня, то на ружье, шепчет побелевшими губами:

- А я почему-то вместо спуска нажал на скобу.

Ну что же, от волнения и не то бывает. Главное, что гусь есть и сейчас пойдут остальные. Из-за леса показалось солнышко, сразу стало повеселей, но в тоже время и тревожно: как поведут себя наши профиля?

Снова слышится долгожданное гагаканье, и пятерка гуменников, похожих на бомбардировщиков, почти не махая крыльями, на бреющем полете целеустремленно тянут прямо на нас. Гуси явно видят профили.

- Эти наши - шепчу я. Но случилось то, чего я так опасался: не долетев шагов сто, гуси резко отворачивают и, покрутившись в дальнем конце поля, садятся. Еще бы, наши профили сверкают на солнце как зеркала.

Дальше все пошло по сценарию, который я предсказал. Все следующие стаи подсаживались именно к ним, пока не собрались те самые две сотни, о которых говорил Слава. А дальше я совершаю ошибку, совершенно непростительную для охотника с моим опытом гусиной охоты. Нам бы тихо уйти и вернуться на следующее утро, измазав профили грязью или как-нибудь по-другому обеззеркалив их. Я же послал Андрея спугнуть гусей, надеясь на то, что часть из них налетит на яму, в которой остался. Андрей четко выполнил свою задачу, но вся стая, пройдя стороной, ушла за горизонт. Больше на этом поле ее никто не видел.

Зато на будущий год...

Надо ли говорить, что на следующее открытие мы собирались, оснащенные по последнему слову гусиной науки. Всю зиму мы с Андреем выпиливали профили и раскрашивали их, вырисовывая каждое перышко. Покрыты они были тальком и каким-то составом, полностью исключающим блеск. Заряжены отборные патроны и тщательно подобрана маскировочная одежда. Волновал только один вопрос: будут ли гуси?

Получилось так, что мы приехали около двух часов ночи. Охотники, сидящие за столом и праздновавшие открытие, поведали нам, что Слава уже не работает егерем и живет в другом конце деревни. Было не до приличий, и я, скрипя сердце, пошел его будить.

- А, дядя Сережа, - откликнулся на мой стук Юрка, сын Славы. - Папа уехал, а гуси ваши сидят, только не на старом месте, а прямо возле коровника. Я знал, что вы приедете и никому не говорил о них.

От души поблагодарив парня, я кинулся к Андрею:

- Быстро собирайся, времени нисколько.

Охотники с интересом наблюдают за нашими сборами. Особое веселье вызывают наши профиля. А когда я начинаю раскрашивать лицо на манер Шварценеггера из фильма <Командос>, тут уж шуткам не было конца. Ладно, посмотрим, кто посмеется последним.

Заканчиваем сборы и на Андрюшином <Запорожце> двигаем в сторону коровника. Времени отыскивать помет совсем нет. Да еще Андрей в своем репертуаре - потерял ключи от машины. Уныло бродя по полю с фонарем, он ищет иголку в стоге сена. Обматерив его последними словами, заставляю копать яму, а сам перетаскиваю ружья и расставляю профиля. Ключи найдем утром. Засидку приходится делать примерно на месте прошлогодней трассы пролета гусей. Получается от забора коровника меньше ста шагов. Наконец все готово, и потянулись томительные минуты ожидания.

Наступило время прилета первой стайки. Показалось солнце. Профиля выдержали испытания, совершенно не блестят, но гусей все нет, да, наверное, уже и не будет. Прошли все сроки. Потихоньку начинаем переругиваться. Я виню Андрея, что выехали поздно: надо было приехать еще днем и сделать разведку, ведь где-то они сидят. Андрей лениво отбрехивается.

Вдруг вот оно, долгожданное <га-га>! Совсем не оттуда, откуда ждали. Не маленький табунок, а вся стая наплывает на нас. Правда, довольно высоко. Очевидно, они собрались где-то на другом поле, с которого их спугнули. Гуси проходят мимо, не реагируя на профиля.

Делать нечего, надо стрелять. Выцеливаю головного и бью с очень большим упреждением. Гусь резко идет вниз, но у земли выправляется и, дотянув до леса, скрывается в нем. Обидно. Скорее всего, не найдем. Но сделано главное. Своим выстрелом я разбил стаю на несколько мелких, разлетевшихся в разные стороны. Появился шанс, что, разыскивая своих, некоторые из них налетят на наши профиля. Не прошло и десяти минут, как первый табунок, покачивая крыльями, запланировал на нас. Несколько далековато, но выбирать не приходится. По короткой команде: <Твои правые, мои левые>, встаем. Выцеливаю крайнего левого, стреляю и с радостью вижу, что он сворачивается от выстрела Андрея. Не удержавшись, стреляю в уже убитого. Дальше стрелять бесполезно - гуси уже высоко. Ну что ж, для начала пара - неплохо.

Птицы были уже напуганные и, по-видимому, стрелянные, поэтому заходили на профиля высоковато. Но все же нам с Андреем из следующих двух табунков удалось выбить еще по штуке. Итого четыре, да каких. Огромные гуменники. С ними уже нестыдно будет возвращаться на базу.

После получасовой паузы появился, видимо, заблудившийся, одиночка и долго кружил над нами, не собираясь снижаться. Наконец он надоел мне, и я проводил его очередью из пяти выстрелов. Отлетев метров сто - пятьдесят, он неожиданно свернулся и, к нашему бурному восторгу, свалился прямо в очистной пруд на территории коровника.

Посидели еще часок, и Андрей со словами: <Наверное, все кончилось, пойду искать ключ,> - пошлепал к машине. Вот тут-то мне и представился случай <сыграть соло>.

Четверку гусей я заметил еще издали.

- Ну давайте, гусеньки, давайте, - шепчу, пока гуси в отвесном пике заходят на яму. - Сейчас я покажу, как стреляют немецкие гусятники.

Согнувшись в три погибели, почти уткнувшись лицом в глиняную стену ямы, ожидаю их приближения. Только бы не заметили. Но вот до гусей не больше двадцати шагов. Пора. Резко выпрямившись, пытаюсь развернуться, т.к. стайка заходит со спины.

- Что за черт? - не могу выдернуть ноги. Пока сидел в яме согнувшись, сапоги намертво затянуло в грязь, скопившуюся на дне.

Пока я дергаюсь, пытаясь высвободить ноги, напуганные гуси, обеспокоено переговариваясь, набирают высоту. Наконец высвобождаюсь и разворачиваюсь. Выстрел, другой, третий, четвертый, и только два гуся, вместо ожидаемых четырех, падают на землю. Ну что поделаешь, не получилось показательного выступления. Итог все равно неплохой.

Возвращаюсь к машине. Андрей к тому времени уже нашел ключ, валявшийся прямо перед дверью машины, и наблюдал мою стрельбу. Весело обсуждая результаты охоты, которая, по-моему, все-таки состоялась, едем на базу. Наше возвращение похоже на триумф. Куда делись насмешки и шутки! Четыре гуменника и три белолобых гуся говорят сами за себя.

После этого случилось то, что должно было случиться. По охотничьим Советам пошли легенды об убитых пятнадцати, двадцати и больше гусях. На следующий год в эти места был такой наплыв охотников за гусями, что им, бедным, и присесть негде было. Конечно, можно было утаить и никому не показывать битых птиц. Но покажите мне охотника, который удержался бы и не похвастался!..







Сергей Лосев