тарый да малый






Мои друзья и родственники знают мое пристрастие к рыбалке и поэтому довольно часто приглашают к себе в деревню или на дачу и при этом соблазняют наличием приличного водоема. Иногда я от приглашения отказываюсь, чтобы не стеснять хозяев или потому, что далеко и неудобно ехать. Но на этот раз я не смог отказаться, т. к. меня пленили одни только названия - город Шварц, деревня Кукуй, речка Шад и я не устоял и пустился в путешествие, можно сказать, "верхом" на удочке. Правда, потом получилась путаница с названием реки, на карте она обозначена как Шат, а указатель на дороге гласит, что она Шад. Ну да ладно, Шат или Шад, но, согласитесь, что все эти названия поэтичны и заманчивы.

И вот я в деревне. После московского шума здешняя тишина просто оглушает, и только петухи да собаки заявляют о себе. Едва отдохнув от дальней дороги, бегу на речку и испытываю некоторое разочарование. Речка обмелела, всюду видны перекаты и отмели, это город Новомосковск забрал себе часть воды, а остальное доделала жара. И всюду гуси, домашние гуси с выводками, разделившись на кланы по принадлежности хозяину, разгуливают на омутках и заливах, да еще серебристые рыбки мелькают как солнечные зайчики.

Иду ниже по течению и нахожу единственного в этот день рыбака, двенадцатилетнего мальчика, уже успевшего загореть. Он устроился на омутке возле небольшого изгиба реки. Ну что ж, хоть такой, но все же рыбак, с вполне приличной удочкой, и я завожу с ним разговор.

- На что ловишь?

- На хлеб.

- А крючок у тебя какой?

- Я не знаю какой, но мы его называем "мушечный", потому что на него можно муху насадить.

- А ну, покажи. (Осмотрев крючок, я определяю, что это N©2,5). И что же здесь клюет?

- Плотвичка, пескарь. Было воды побольше, так попадалась и другая рыба, а сейчас вон как обмелело, вся рыба вниз ушла.

Я присел на берег и с полчаса наблюдал, как этот мальчик ловко управлялся со своей удочкой, делал удачные забросы и вполне профессионально подсекал. На берег вылетали плотвички и пескарики, он аккуратно снимал их с крючка и бросал в ведерко. Залюбовавшись юным рыбаком, я чуть было не забыл о том, что и у меня есть удочка. Приспособился я не сразу, потому что бочажок был не одинаков по глубине, поплавок то скрывался под воду, то лежал на воде сухим листом. Наконец я определил наиболее удачное место и у меня стало что-то получаться. Все те же плотвички с пол-ладошки и пескарики составляли мой улов. Вот так мы и ловили, старый да малый, иногда обмениваясь возгласами разочарования при сходе и радуясь удаче друг друга. Мы настолько увлеклись, что забыли про комаров и только отмахивались от надоевших оводов. Хороший рыболов, этот мальчик. И глядя на него, я вспоминал свое далекое детство, такую же речку и такую же рыбешку, положившую начало всей дальнейшей рыбалке длиною в жизнь.

Как бы ни была увлекательна рыбалка, а песня соловья обязательно привлечет к себе внимание, да и полет, или крик чибиса не останется незамеченным. А уж буйство луговых цветов, от сурепки до незабудок, останется в памяти как редкое полотно известного художника, имя которого Природа. Уходя с реки, я не удержался и нарвал для своих женщин букетик.

Дома из пойманных мною плотвичек и пескарей получилась целая сковорода, да еще залитая яйцом, она была украшением стола и мне досталось много похвал.

Не получилась у меня большая элитная рыбалка, подвели красивые названия, но ведь это тоже была рыбалка и я от нее получил не меньшее удовольствие, чем при ловле лещей или язей где-нибудь на большой реке. И спасибо тому незнакомому мальчику, разбудившему во мне такого же пацана, как пятьдесят лет тому назад. И спасибо гостеприимной деревне и речке, будет случай, опять приеду.







Евгений Башкиров