За глухарями на Вычегду






Все началось с телефонного звонка. Звонил мой бывший сослуживец по Германии, а ныне председатель Правления охотничьего общества Республики Коми Сергей Лифиренко. Оказывается он прочитал в <РОГ>е и журнале <Магнум> несколько моих публикаций с воспоминаниями об охоте в ГДР, вспомнил молодость, наши совместные охоты и решил пригласить меня к себе в гости на открытие весенней охоты. Настоящему охотнику такие приглашения дважды повторять не надо.

В назначенное время я выхожу из скорого поезда в городе Сыктывкаре. На платформе стоит неузнаваемо повзрослевший, заматеревший Сергей. Окладистая борода выдает в нем настоящего таежного <хозяина>. Садимся в <Ниву> еще одного таежного бородача. Это полковник минюста Александр Риде, как впоследствии оказалось, азартнейший и неутомимый охотник.

Наш путь лежит, как сказал Сергей, на ближний кордон. Мы - это мой попутчик Саша, полковник, <хозяин> и я. Саша профессиональный рыбак, но уже года два как пристрастился к охоте.

- Сначала постреляем селезней с подсадной, а потом двинем глубже в тайгу за глухарями, - сообщает Сергей. - Покажу тебе наши лучшие тока.

Саша уже был в прошлом году в этих местах, поэтому он спокоен, да и что возьмешь с рыбака, у них кровь холодная, меня же так и раздирает азарт. Паводок в полном разгаре, поэтому из машины пересаживаемся в моторку и дальше по одной из красивейших рек, которые я когда либо видел, Вычегде.

Наконец мы у цели. Лодка ткнулась носом в какие-то бревна возле берега. Движимый нетерпением (еще бы, ведь охота уже сегодня), выскакиваю из лодки и тут же оказываюсь по горло в ледяной воде. Я умудрился наступить мимо моста прямо в реку. Но это ерунда по сравнению с тем, что предстоит. Под общий хохот с помощью двух подоспевших на выручку егерей я раздеваюсь догола и начинаю бегать, чтобы обсохнуть и согреться. В результате сам себя наказал: Сергей с полковником уезжают на разведку и строить шалаш, а меня насильно отправляют в парилку - не дай Бог, заболею.

Горячая баня, сухая одежда и медицинские сто граммов делают свое дело, и через час я уже готов к охоте. Вскоре вернулись и строители. После обеда Сергей приглашает посмотреть его утиную ферму. Здесь все с размахом: несколько десятков подсадных, среди которых то и дело мелькают зеленые головы селезней, рабочие утки, предназначенные для охоты на этот сезон, сидят отдельно. По одному ему ведомым признакам хозяин отбирает пару лучших на сегодняшний вечер.

Выехали пораньше, рассчитывая посидеть подольше и послушать работу подсадных. Я достаточно давно охочусь на селезня с подсадной и думал, что изучил все тонкости этой охоты, но оказалось - век живи, век учись. Сергей применил очень остроумный прием, до которого я раньше не додумался. Когда мы все втроем сели в шалаш, он выпустил только одну утку. На мое предложение посадить обеих он ответил одним словом - <Рано>. Действительно, многие знают, что подсадная, активно поработав час-полтора, частенько смолкает и начинает кормиться, чиститься, а то и вовсе засыпает. На этот случай опытный охотник и держал резервную крикуху.

Узнав, что полковник первый раз охотится с подсадной из шалаша, мы великодушно предоставили ему возможность сделать первый выстрел. Утка работала превосходно, и уже через час четыре селезня, живописно распластавшись, плавали кверху пузом на плесе перед шалашом. Выпустили вторую утку, и они, будто стараясь перекричать друг друга, истошно завопили на два голоса. Тут удалось отметиться и мне. Дальним выстрелом из <Браунинга> патроном <Магнум> я достал <профессора>, не желающего подплывать близко к шалашу. Все это хорошо, но меня манили глухари, полковник настрелялся, Сергей вообще не брал с собой ружья, и мы, посчитав, что селезней на ужин нам хватит, отправились на базу.

Наутро снова в дорогу. На этот раз на дальний кордон за глухарями. Как сказал Сергей: <Наше лучшее хозяйство - эдакое местное <Завидово>. По пути то и дело попадались пасущиеся по обочинам зайцы. На участке в 40 км нам удалось насчитать их более 50. Мое любопытство: <Откуда столько среди бела дня?> - удовлетворил егерь Михаил. Оказывается, вдоль дороги, на солнышке, появилась молодая трава, а в тайге ее еще нет. Все окрестные зайцы и стянулись сюда полакомиться ею. Представляю, сколько их здесь осенью!

Двести километров пролетели незаметно, и снова в лодку по Вычегде 60 км в глубь тайги до места. В такой глухомани, конечно же, должны быть богатейшие тока. На кордоне нас уже ждали трое егерей и несколько охотников из городской и областной администрации. Присутствовал также начальник местного Госохотнадзора Василий. Взглянув на него, я невольно поежился. Недаром говорят, что он гроза всех браконьеров, не идущий ни на какие соглашения с ними. Бывший <афганец>, высокого роста и мощного сложения, производил впечатление. Я тут же дал себе слово - ничего не нарушать.

После ужина и непременной парилки распределили кто куда идет. Губернаторская компания отправляется на свой излюбленным ток, а меня, как самого неопытного глухарятника, поручили аж двум егерям - Михаилу и Николаю. В первый вечер мы отправились на подслух с Николаем на ближний ток всего за три километра от кордона. Как сказали дружно впоследствии все егеря и охотники, нам не повезло с погодой. Не знаю, что в ней было такого уж плохого, но я сам слышал, как на ток, с характерным хлопаньем крыльев и треском сучьев, прилетело не менее десятка петухов. Наутро же запел только один.

Николай долго прислушивался, сокрушенно качая головой, и наконец велел мне подходить к этому единственному токовику. Первые сто метров не представляли никаких трудностей. Ноги по щиколотку утопали в мягком мху, и продвижение проходило совершенно бесшумно. Неожиданно путь преградила чистая поляна, на которой глухарь непременно заметил бы меня. Пока я соображал, как обойти ее, токовик прекратил песню и стал периодически издавать только ее первое колено: <Тэк>. Эта мука продолжалась около получаса.

Почти совсем рассвело, и я, не выдержав напряжения, сделал шаг в сторону из-за сосенки, за которой прятался, чтобы оглядеть близстоящие деревья. Ответом было оглушительное хлопанье крыльев: угольно-черный певец, сорвавшись с верхушки невысокой сосны, махнул на прощанье своими крыльями. Сидел он, оказывается, совсем недалеко, всего каких-нибудь в 30-40 шагах. Слова, услышанные от Николая, не шли ни в какое сравнение с теми, которые я сказал себе сам.

Возвращение на базу было скорбным и унылым. Там мне предстояло расстроиться еще больше при виде птиц, добытых другими охотниками. Каждый взял по 1-2 птицы, и только я пришел пустым.

За обедом Василий, видя мою расстроенную физиономию, мигнул другому егерю Михаилу: <Завтра свози Сергея на дальний, лучший ток и проследи, чтобы обязательно взял>.

Я несколько воспрял духом, хотя именно на глухариной охоте мне как-то особенно не везет. На следующий день мы тронулись в путь уже не пешком, а на <УАЗе>. Через 26 км Михаил, приложив палец к губам, тихо сказал:

- Выходи аккуратно и не хлопай дверью, ток совсем рядом.

После вчерашней неудачи я чувствовал себя более собранным и уверенно тронулся под песню к первому же затоковавшему петуху. Миша на всякий случай шел сзади. Неожиданно появилась помеха, а затем сразу и другая - запели еще два глухаря. По всей же трассе моего предполагаемого подхода непрерывно квохали глухарки. Как же прорваться через этот живой заслон?

Егерь махнул рукой: <Не обращай внимания, иди>. Я двинулся вперед и уже через несколько минут почувствовал, что глухарь где-то здесь, рядом. Сколько ни вглядывался в однородные, темные кроны сосен - ничего не видел.

- Вон он сидит, стреляй, - зашептал мне в ухо неслышно подошедший Михаил. Наконец я заметил чуть более темное пятно в середине разлапистой сосны. Как же так? Я рассчитывал увидеть красавца глухаря в полном блеске, распустившего хвост, а здесь не пойми что. Делать нечего, и я бухнул в центр этого пятна, не сильно рассчитывая, что это птица. С треском проламывая ветки, огромный петух шлепнулся на землю.

Снисходительно похлопывая по плечу, на базе меня поздравляли опытные таежные волки, взявшие еще несколько глухарей на других токах. Ничего, я себя еще покажу. Главное, я понял тактику и специфику местной охоты. Мягкий мох, заглушающий шаги, позволяет большую часть пути до глухаря пройти, почти не обращая внимания на песню. На этом экономится время, а высмотреть таежного красавца я теперь смогу и сам.







Сергей Лосев