На охоте в Шаховском






Молодым охотникам Дмитрию и Ивану, с которыми познакомился 13-14 апреля 2002-го года в охотничье-рыболовном хозяйстве <Шаховское>.



Божьим промыслом я попал на эту охоту. Апрель подходил к середине, а на охоте я еще не был, так как большей частью находился за границей. Вернувшись в Москву перед самым закрытием, спешно засобирался. Пусть хоть закрытие в Московской области станет открытием моего весеннего сезона. Понятное дело, что далеко на столь непродолжительное время не уедешь - начал подыскивать что поближе. Благо сейчас это нетрудно - <Российская Охотничья Газета> изобилует предложениями. Остановился я на <Шаховском>. 120 км по Новорижскому шоссе и база со всеми удобствами - весьма привлекательно для поездки на одну зорьку.

Однако не все оказалось так просто. Женский голос в телефонной трубке начал объяснять мне, что база занята и собственно на закрытие - т.е. субботу и воскресенье, свободных мест нет. Я начал было уже извиняться перед окончанием разговора (ну нет, так нет), как вдруг через междометие: <Э-э... минуточку...>, - к нашему телефонному разговору присоединился спокойный мужской голос, заявивший, что один из членов их компании на охоту не поедет и место есть. Поистине непостижимы дела Твои, Господи, видно воля Твоя была на то, чтобы я оказался на закрытии в <Шаховском> в компании молодых охотников Ивана и Дмитрия, чей голос присоединился к телефонному разговору в нужное время. Чудеса видеть и воспринимать надо, ибо не воспринимай их - жизнь превратится в простую череду совпадений и случайностей.

Вечернюю зорю субботы встретили на тяге. Обычная скучная подмосковная тяга. Около девяти вечера мои соседи постреляли. Я видел одного вальдшнепа, который <опушку обогнул и скрылся>, никак не прореагировав на подброшенную мной шляпу.

В воскресенье, 14-го апреля, подъем сыграли в четыре. В начале шестого я уже сидел в шалаше над небольшим полевым озерком, а слева от меня в камыши (не на чистое, а в камыши) была высажена голосистая подсадная.

Достал из кармана часы, присветил фонариком - была половина шестого. В это самое мгновение, не успел я даже спрятать часы, к подсадной шлепнулись два селезня с тем характерным звуком, который охотники называют жвяканьем. Один был в непосредственной близости, второй сел сзади шалаша, чуть поодаль, на болото. Было темно, и <заигрывания> селезня с моей уткой только угадывались. Он то быстро отплывал, резко разворачиваясь назад, то как бы отлетал, тут же с шумом подсаживаясь обратно. И всё это было не далее 10 м от шалаша (<бойницы> которого, правда, смотрели значительно правее этой сцены, на маленький заливчик, на который, очевидно, и надо было высадить утку).

Хорошо, конечно, было бы дождаться света. Но я сидел вблизи деревни и очень боялся приезда трактора или еще какого-то нежданного гостя. А в эту <безразливную> весну рисковать трофеем (да еще первым) очень не хотелось. Я выбрал мгновение, когда силуэт птицы был виден достаточно четко. Навел зеленую светящуюся мушку (простую, конечно, было бы не видно) и выстрелил... Подсадная резко смолкла, селезни (и <мой>, и тот, что был сзади) поднялись. Представляете мое изумление и досаду, когда я четко увидел взлетающего селезня после выстрела по нему не далее, чем с 10 - 12 метров! И тут в наступившей тишине, через мгновение после выстрела и шумного взлета птиц, я услышал (только услышал - тьма была еще кромешная) характерный удар об воду битой птицы. Все охотники знают этот приятный нашему уху звук, отличающийся от звука посадки утки на воду.

Итак, я недоумевающий, в полной тишине и темноте, сижу в шалаше. Сижу и повторяю первое правило весенней охоты: дождись света. Это правило надо соблюдать и на тетеревином и (по возможности) на глухарином току.

Света я, естественно, дождался. Ибо всегда после ночи наступает утро. На рассвете подсадная моя еще немного покрякала и замолкла. Я сидел над чистой гладью озера. Опасения, что подсевшие селезни будут единственными, оправдались.

Метрах в 70 - 80 от шалаша на воде лежало нечто очень похожее на битого селезня. Правда, временами это <нечто> более походило на кочку или торчащее посреди водоема бревно. Сомнения терзали меня, сливаясь с недоумением и досадой. Я закопал в солому стреляную гильзу, как бы сам от себя пряча воспоминания о <не совсем удачном выстреле>. Было очень, совсем не по-весеннему, тихо. И только над тем, что лежало на плесе, с криком кружили чайки.

Начал замерзать. Это напоминало о себе второе нарушенное правило весенней охоты: одевайся теплее. Так как ничего не летало, решил пройтись вокруг озера. (А если бы летало? Надо выполнять второе правило).

С разных сторон то, что лежало на воде, было то селезнем (даже крючки на хвосте видны), то явно бесформенной кочкой. И только чайки упорно кружились над ней, как бы говоря: <Да, это селезень>.

Имей с собой бинокль - вот третье правило весенней охоты. Много интересного можно увидеть. А от столь неприятных минут он избавил бы сразу.

Бинокль был у подъехавшего на <Ниве> охотоведа. В него я мгновенно разглядел и коричневую грудь, и белый галстук-ошейник, и опущенную на воду зеленую голову.

Домашняя обработка трофея показала, что в птицу попало всего две дробины (N©5, патрон <Тайга>) в заднюю часть. Все-таки: <Дождись света - тогда стреляй>. А может быть и к лучшему. Ведь попади я с десяти метров всем зарядом, ни такого красивого трофея, ни рассказа этого не было бы.

Да, чудны дела Твои, Господи, и слава Тебе за каждый неповторимый день, прожитый нами в этом мире.







В.П. В нашей фирме сейф frs 49 el по низкой цене.