Последняя охота на погибшем озере




В конце 80-х и начале 90-х годов мы часто ездили на Заболоцкое озеро охотиться на уток. Вряд ли где-нибудь в Подмосковье была охота богаче. Но с каждым годом озеро мелело все больше и больше. Наконец настал момент, когда руководство охотничьего совета Генерального Штаба не смогло открыть на нем охоту. Вокруг открылись все охотничьи хозяйства, в том числе и <Заболоцкое>, но даже по-одиночке егерям не удалось перед открытием проникнуть на озеро, чтобы построить шалаши. Кое-как пристроившись рядом с водой, на берегу можно было неплохо пострелять. Беда была в другом - колхозное хозяйство к тому времени уже развалилось, и траву на прибрежных полях никто не косил. В результате она вымахала человеку по пояс, и найти битую утку было практически невозможно. Наконец через месяц после открытия, во второй половине сентября, воды немного поднабралось от начавшегося периода дождей. На озере к этому времени собралось несметное количество утки. Охота-то была открыта по всей округе, но никто не мог даже близко подойти к озеру, почти сплошь заросшему кормовым рисом. Во-первых, стрельба на нем была запрещена, во-вторых, глубина всего 10-15 см, и даже железные плоскодонки ползли на брюхе, а в-третьих, по берегам практически всегда дежурили егеря. У всего Совета охотников текли слюнки. Наконец нас, троих стендовиков помоложе, вызвал к себе Председатель охотничьего Совета генерал Титов:

- Попробуйте пробиться к воде и обязательно проверьте насчет безопасности. Можно ли присылать людей?

Дело в том, что все берега превратились в трясину и провалиться, а то и утонуть, ничего не стоило.

- Но поскольку я знаю вас, стрелков-стендовиков, - продолжал генерал, - то, если получится пролезть, разрешаю стрелять чирков в неограниченном количестве, но не трогайте кряковых.

И выписал нам путевки <Без нормы>.

Надо ли говорить, что мы тут же собрались, вскочили в <Ниву> и помчались к вожделенному озеру. Захватили с собой две резиновые лодки, одноместную и двухместную. Егерь Саша Бухаров огорошил нас прямо у двери:

- Даже и не суйтесь. Я вчера пробовал, прошел только по реке Сулоти, а дальше до большой воды сплошная мель.

- Как это не суйтесь? А зачем мы тогда приехали?

Сунулись, конечно, но вот толку-то никакого. Вылезти из лодки нельзя - кол любой длины, воткнутый в ил, не находил дна, а сама плоскодонка плотно лежала на илистой поверхности. Последний шанс давали только резиновые лодки. Объехав озеро с левой стороны, пока была дорога для <Нивы>, попробовали пешком подойти к берегу - не получилось. От уреза воды нас отделяли те же 20 метров совершенно непроходимой трясины. Но зато зрелище, открывшееся нашим глазам, наверняка останется в памяти у всех присутствовавших. Я не уверен, что в самой глухой тайге бывает столько комаров, сколько поднялось утки при нашем появлении. Мы стояли, открыв рты, а птицы все продолжали подниматься, подобно волне, уходящей на противоположный берег. Это зрелище натолкнуло нас на мысль проложить гать, чтобы дотащить лодки до чистой воды. И началась титаническая работа троих фанатиков. Целый день мы рубили кустарник и укладывали его. Трясина ненасытно пожирала все новые и новые вязанки хвороста. Все это время утки непрерывно кружились над озером (кстати, практически один крякаш), но поскольку поднять битую утку без лодки было нельзя, все мужественно терпели, стиснув зубы, и не стреляли.

Закончили <дорогу жизни>, когда совсем стемнело. На базу ехать уже не было сил и решили переночевать в машине, прямо на берегу. Я не думаю, что кто-то сомкнул глаза. Выдержит ли завтра наше хлипкое сооружение? Сумеем ли доплыть до камышей, чтобы замаскироваться? Наконец подошло время собираться. Лично я схлопотал первую неприятность, точнее почти трагедию, сразу же на берегу. Выделенная мне в личное пользование одноместная лодка лопнула с оглушительным грохотом во время накачки. Пытаться плыть и стрелять троим из двухместной - полный бред.

Подсказал идею мой друг Володя, а я вспомнил, что видел на дороге две доски. Мы кладем их на какую-нибудь кочку, и я попробую на них устоять. Первый этап удался на славу - гать прошли удачно, и лодка на удивление легко понесла нас троих. Всего в полусотне метров от берега я облюбовал себе коблину и кое-как на ней устроился. В азарте я совсем не думал, что могу утонуть. Ребята заплыли дальше в камыш и подняли утку. Такого я еще никогда не видел! Жиденькая травка на кочке закрывала меня только по колено. Однако толстые, ленивые, не стрелянные кряквы совершенно не боялись охотников. Низом, не торопясь, они налетали на выстрел, а некоторые даже плюхались в воду в двадцати шагах. Из-за ограниченной подъемной силы нашего корыта каждый захватил с собой только полсотни патронов и, даже стреляя на выбор, я понимал, что хватит их ненадолго. Как вы понимаете, при виде такого количества утки я сразу же решил наплевать на приказ генерала и стрелять все подряд. Ребята отплывали от меня все дальше и дальше, углубляясь в камыш, поднимая при этом несметные тучи уток.

- Так, этих пропускаю - они над камышом, а вот эти мои - как раз заходят на плес.

Выстрел - падает, второй - падает. Все, хватит - остальные уже не наверняка. Так стрелял я не переставая, поминутно нащупывая в кармане оставшиеся патроны. Вот низом, почти чертя крыльями воду, заходит табунок свиязей, или широконосок, - этих оставлю генералу с президиумом, слишком маленькие. А вот эти хороши. Подпустив на ближний выстрел трех кряковых, я стреляю по третьему. Вдруг почувствовал, что падаю прямо в воду. В результате, когда с горем пополам поднялся, оказалось, что стою уже по колено в жиже и только на одной доске. Вторая куда-то подевалась. Оставался еще пяток патронов. И я, забыв о своем бедственном положении, снова выстрелил по трем шилохвостям. Взял всех трех, но снова свалился в грязь. На этот раз потерял последнюю доску, разломал в кашу свой островок и оказался уже по пояс в грязи.

Тут мне стало нехорошо. Ни дойти, ни доплыть до берега я не мог. Оставалось надеяться на помощь сидящих в лодке. Вся беда была в том, что дул сильный ветер от меня. Я прекрасно слышал, как приятели спокойно разговаривают, а мои истошные вопли не достигали их ушей.

- Что-то Серегу давно не слышно, - раздался голос одного из них, - не утонул ли там случайно?

- Спасите, помогите! - продолжал я голосить. Наконец, не выдержав, выстрелил прямо по голосам.

- Слышь, стреляет, значит живой, все в порядке, - ответил другой.

Я же тем временем потихоньку погружался в ил. Слава Богу, им просто надоело сидеть в камышах, и лодка приплыла ко мне. Зато, когда моих уток собрали и добавили к тем, что уже были в лодке, для меня просто не осталось места. Птиц оказалось около сотни и почти все килограммовые крякаши.

- Дайте пять патронов, и я дождусь вашего возвращения, - пришлось сказать мне.

На следующий день охотились, пока не кончились патроны. К сожалению, ничем нельзя было помочь генералу и остальным членам нашего правления. Предложить им сидеть по пояс в грязи на кочке было как-то неудобно, а резиновые лодки они с негодованием отвергли.

Это была последняя охота на Заболоцком озере. Оно перестало существовать для осенней охоты. Весной, конечно, вода набирается. В один дождливый год, уже в октябре, я делал попытку - бесполезно. Остается надеяться, что через несколько лет озеро превратится в богатое дичью болото и заживет своей новой, второй жизнью.

И последнее наблюдение. Я окончательно убедился, что при самой удачной стрельбе расход все равно составляет полтора патрона на утку. Я расстрелял 55 патронов, а ребята подняли 37 лично моих уток. Мне казалось, что попадаю во всё. Но, поразмыслив на <трезвую голову>, вспомнил: было добивание, дострелы, некоторых взял вторым. Вот и недостающие 18 патронов. Один мой приятель рассказывал, что после охоты посчитал сбитых уток, их оказалось 22. Глядь, а патронташ на 24 патрона пуст. Что-то не верю я таким приятелям.











Сергей Лосев Для вас в нашей организации реал моторс отзывы по невысоким ценам.