В борьбе с браконьерством




авя на газ, Какуев распалялся тем сильнее, чем ближе подъезжал к столице: <Этот старый хрыч обловил меня раза в два. И ведь, наверняка, дедку сегодня просто повезло. А на самом деле, ничтоже сумняшеся, ставит он сеточки и потягивает из них рыбку. Мою рыбку! Вот ведь какая несправедливость! Я ловлю чисто по-спортивному, а эти... Эх!!!>

Он остановил <Наденьку> метрах в двухстах от дома на перекрестке, где круглосуточно работали парочка палаток, где своим клиентам водка отпускалась без проблем. Какуев взял традиционный пузырь и, идя к оставленной у обочине машине, нос к носу столкнулся с молодым парнем, сгорбившимся под тяжестью рюкзака и держащим чехол, из которого торчала круглая сетка подсачека.

- Никак рыбы полный рюкзак наловил? - спросил Какуев.

- Подлещичек, - улубнулся парень.

- И чего?

- Давно такого клева шикарного не было. И подлещичек-то мерный - во! - Парень классическим рыбацким жестом развел руки, показывая, что подлещички тянули никак не меньше килограмма.

- Ну-ну, - хмыкнул Какуев и сел в машину.

Парень пошел своей дорогой, а он зло сорвал с бутылки крышку и приложился к горлышку. Ехать до дома оставалось три минуты, а гибэдэдэшники здесь, как правило, не показывались.

- Вот халявщик, - никак не мог успокоиться Какуев. - Клев, видите ли, у него шикарный. Наверняка, на <телевизоры> всю рыбу-то поймал. А удочки так, для отвода глаз. Э-эх!

Он рывком тронул <Наденьку> с места, и тут же, оглушенный милицейской сиреной и освещенный сзади фарами дальнего света, нажал на тормоз. Не прошло и пяти секунд, в течение которых Какуев достал из кармана куртки документы на машину, а заодно и две сотни рублей, как в окошко слева настойчиво постучали. Он распахнул дверцу, выскочил из машины и нос к носу столкнулся с... настоящим кошмаром.

Огромный, жирный, красномордый, лоснящийся от пота инспектор ГИБДД, словно Пизанская башня, навис над ним, уперев в бока кулачищи и брезгливо поводя мясистым носом.

- Все оправдания - бесполезняк, - сказал инспектор зловеще. Выпятив живот и не оставив возможности для маневра, он заставил Какуева отпрянуть и сесть обратно на водительское сиденье. После чего неожиданно ловко нагнулся в машину, на мгновение прижав Какуева к спинке, протянул руку и схватил лежавшую на соседнем сиденье бутылку.

- Вот она - твоя погибель! - Инспектор потряс початой посудиной над моментально начавшей седеть головой Какуева. - Крандец тебе, чайничек!

Какуев, хоть и попадал, порой, в похожие на эту ситуации, но никогда еще ему не становилось так пакостно, оттого, что должно было произойти в дальнейшем.

- Командир, - взмолился он, - пойми, - достало все! Эти халявщики оборзели просто...

- Кого это ты халявщиками называешь?! - прервала его <Пизанская башня>.

- Командир, командир! - Какуев поспешил внести ясность. - Да я, вишь, - рыбак! То есть рыбу по-спортивному ловлю. На спиннинг. А эти, вишь, сеточники, да телевизорщики, да инспектора... рыбные, то есть рыбинспектора! Оборзели браконьеры!!!

- Ну?

- Здесь, вишь, отмахаешь на веслах в поте лица километров тридцать. Поймаешь пару щучек. А эти сеточники...

- Тоже рыбку кушать хотят, - вставил инспектор.

- Да, я-то - по-спортивному! А они... Да я их сетчонки, как только подцеплю, сразу ножичком - вжик. В борьбе, так сказать с браконь...

- Что? - <Пизанская башня>, казалось, вот-вот обрушится на Какуева. - Так, может, это ты мою сеточку-крохотулечку-двухсотметровочку ножичком повжикал, а?! Ты где их вжикаешь-то?

- На Можайке...

- Что? На моей любимой Можайке! Ну, чайничек, тебе теперь ох как долго за рыбкой на своей татчонке ездить не придется.

- Командир! Брат!! - вновь взмолился Какуев. - Я же не знал, что там твоя снасть может быть поставлена. Прости, если это я. Я возмещу. Все кушать хотят. Давай договоримся. Я возмещу, - он протянул инспектору зажатые в кулаке двести рублей.

- Ну, ты обнаглел! - мордатое лицо инспектора чуть ли не умилилось от доселе невиданной наглости, проявленной чайником. - Вот такое же достоинство, - жирный палец брезгливо ткнул в две сотенные, - но только зеленого цвета. И ни центиком меньше, и ни секундочкой позже. Понял?

Какуев понял. Торговаться было бесполезно. Торговля могла только обозлить и увеличить цену отмазки.

- Все, командир! Все будет! Я отсюда буквально в одном квартале живу. Пять минут и ни секундочкой позже.

- Права давай, и поехали, - велел инспектор.

Через три минуты Какуев остановил Наденьку напротив подъезда своего дома. Инспектор встал за ним почти впритык.

<Вот попал, так попал! - скрежетал зубами Какуев, поднимаясь в лифте на свой этаж. - Да еще на такого зверюгу. К тому же еще и браконьера-сеточника! Двухсотметровочка, видите ли, у него, крохотулечка! Э-эх, я бы ему...>

И тут Какуев вспомнил своего приятеля - Леху Птицина, который каждого инспектора ГИБДД считал своим личным врагом. Почти при каждой их встрече Птицин хвастал, как <вылечил> очередного врага. В бумажнике у него всегда лежало несколько купюр, номера которых были записаны на отдельной бумажке. И когда его останавливали за нарушение правил, Птицин совал инспектору меченую взятку, а когда его отпускали восвояси, звонил в дежурную часть ГИБДД и преспокойненько того закладывал. Приятель называл это борьбой со взяточничеством.

<Ну, браконьерище, сейчас ты у меня получишь!> - принял решение Какуев.

Еще через три минуты он вручил в толстую лапищу две купюры по сто долларов. Тот брезгливо засунул их в карман и, возвращая хозяину водительские права, наставительно сказал:

- Чтобы впредь за рулем - ни-ни! И с сеточками на Можайке поаккуратней.

- Ага, - кивнул Какуев и задержал взгляд на бляхе, висевшей на груди инспектора. Потом немного отошел и вгляделся в номер его машины, с удовольствием отмечая, что инспектор насторожился.

- Вот и все, - сказал Какуев, повернувшись к <Пизанской башне>. - Номер на твоей бляхе я запомнил, на тачке тоже.

- И чего?

- А то, что сейчас я иду домой и звоню в твою главную инспекцию. Баксы-то помечены. И номерочки их записаны. Вот, - Какуев вытащил из кармана брюк листок бумаги и помахал им перед носом инспектора.

- Ах ты!

Какуев проворно увернулся от протянутой к нему ручищи, подбежал к подъезду, быстро набрал код и распахнул дверь.

- Погоди, брат! - возопил не сумевший его догнать инспектор. - Давай договоримся! Все кушать хотят...

- Вот тебе, браконьерская морда, - Какуев показал инспектору средний палец, нырнул в подъезд и захлопнул дверь.

Это был момент полного торжества. Инспектор был подавлен, раздавлен, уничтожен. А Какуев готов был прыгать от восторга, глядя в дверное окошко, как <Пизанская башня> что-то кричит, размахивает руками... Он открыл дверь, только когда инспектор садился в свою машину.

- Ты мне еще попадешься! - крикнул тот и, выбросив из окна какие-то бумажки, умчался в ночь.

<Теперь только бы номера его тачки и бляхи не забыть, - думал Какуев, торопясь в свою квартиру. Но, взявшись за телефонную трубку, вдруг вспомнил упавшие на дорогу бумажки. - Так это же он от улик избавился. От моих баксов!>

Какуев метнулся к окну и с высоты двенадцатого этажа увидел, что к его <Наденьке> приближается сгорбившаяся под тяжестью рюкзака фигурка. Похоже, это был тот самый рыбачек, с которым он недавно столкнулся у палатки. Поравнявшись с машиной, рыбачек вдруг приостановился, шагнул влево, наклонился и что-то поднял.

- Эй! - заорал Какуев, - Эй, положь на место!

Рыбачек задрал голову, и вдруг, несмотря на заметную тяжесть рюкзака, припустил бежать.

Выскочив из подъезда, Какуев увидел лишь удаляющийся от остановки автобус и пустынную улицу. Рыбачек, конечно же, был в этом автобусе, а Какуев только сейчас понял, что ключи от <Наденьки> так и остались лежать рядом с телефоном...















Евгений Константинов Мейн кун купить котенка maine coon kitten корм роял канин для котят мейн кун.