Перепела-перепелки




В полях за Радищевым вовсю гуляли знойные суховеи и гудели комбайны, убиравшие пшеницу. Дороги утопали в липкой августовской пыли. Просянищ нигде не находилось, сколько бы мы ни расспрашивали встречных, кружа на машине по полям, а гречиху уже убрали до нас. Так и пришлось пустить спаниеля в овсы и примыкающие к ним бурьяны.



Ходьба по жаре при полном отсутствии ожидаемых перепелов быстро сбила наше радужное настроение, а у спаниеля - желание носиться попусту. Пластиковая полторашка с родниковой водой быстро убывала на очередных привалах: пили <на троих> по очереди - спаниель из моей ладони, а стрелки из горлышка. Мы с племяшом понимали, что дельный, толковый охотник по такой жаре не будет мучить собаку, но так засиделись все в летнее межсезонье, что не терпелось пострелять.

Первого перепела поднял на крыло канюк, круживший над полем. Он несколько раз заходил на перемещенного перепела, но тот, видимо, прятался, перебегая в бурьяне, и хищник вновь взмывал вверх. Скоро канюку надоела перепелиная охота и он улетел к ближайшему леску. Мы двинулись туда, где только что кружил мышатник - канюк. Подошли, взяли ветер и, почелночив немножко, подняли на крыло птицу. Перепел вспархивает резко, летит ровно и низко, по прямой, как дупель, но стрельба не ладилась: ни у меня, ни у Марата, с которым мы стреляли по очереди из моей ижевки. За оставшееся до вечера время нашли в овсах еще несколько перепелов, но так ни одного и не добыли, к великому негодованию спаниельки. Уж больно Ральфу хотелось потискать зубами битую дичь. Начали даже грешить на уменьшенные заряды: мол, нет убойности (порох <Сокол> - 1,9 грамма, дробь ©9 - 27 граммов), но пустая консервная банка, поставленная на пень возле обмелевшего прудочка, после выстрела в тридцать пять шагов слетела со звоном. Девятка пробила ее в нескольких местах, так что причина была не в патронах и ружье, а в самих стрелках, которым постоянно все мешает, как тому плохому танцору. Пока пробовали по жестянке патрон, Ральф дорвался наконец до воды, накупался, наплавался досыта. С тем и уехали вечером домой.

Сколько я ни спрашивал у знакомых егерей и деревенского люда о просянищах, всюду слышал одно и то же: убыточное это дело, разве что для себя где-нибудь посеют немножко.

У Сабанеева и Аксакова черным по белому значится о просе с гречихой как об излюбленной перепелом зернокультуре. Все прочие зерновые, кукурузные и клеверные плантации с оставшимися межами и бурьянами указаны как вынужденные и временные места пристанищ, когда уж больше негде спрятаться и покормиться: <Просо и гречиха составляют любимую пищу перепела, и покуда они не убраны, нечего искать перепелов в других местах... Перепела до последней минуты не решаются расстаться со своим привольным житьем в хлебе, так что иногда на последнюю полосу проса или гречихи собираются перепела целого района. Выживаемые из проса птицы вылетают сначала поодиночке, потом по нескольку штук зараз, так что охотник не успевает заряжать ружье, даже если оно скорострельное> (Л.П.Сабанеев. Календарь природы).

Да. Во времена Аксакова, Сабанеева в былой экологически чистой полевой крестьянской России такое было обычным явлением для старосветских помещиков, тешившихся перепелиной охотой, но в наше время, на переломе тысячелетий, возможно лишь на черноморских побережьях во время миграции перепелов на зимовку, перед броском через море, когда на сравнительно невеликих площадях скапливается чуть не весь русский перепел, уходящий в туретчину и дальше, подобно разгромленным белым армиям. Тогда местным охотникам только не ленись на перепелиных высыпках-вывалках. Эх, нам бы в тургеневский век хоть на денек, на те поля, да побарствовать с ружьишком или уж к теплому морю, к перепелиным бивакам!

Через несколько дней поехали вновь искать просянища, и наши поиски увенчались успехом. Нашлось ближе к Яктэ-юлу небольшое польце размером 500х500 метров, где и подняли с десяток перепелов. Стреляный, но не задетый перепел летит и садится в просо метрах в ста, но обнаружить его собачьему чутью посложнее, так как птица затаивается и не дает следа, как на кормежке. Просто так он не любит лететь открытым пространством и таится до последнего, даже слыша собаку с охотником, движущихся с хрустом и шелестом просяных метелок в его сторону. Взлет перепела подобен миниатюрному пиротехническому взрывчику, крик при взлете схож с резкими щелчками взводимых курков: <чек-чек>, а прямолинейный низкоугонный полет над просянищем напоминает работу крошечного винта заводного кораблика на занятиях в судомодельном кружке юных техников.

При кажущейся простоте стрельбы нет ничего удивительного в том, что случается распалить десяток-другой патронов и взять одного-двух перепелов, а то и вовсе вернуться домой с пустыми тороками из отъезжего поля. В правый получоковый ствол на момент подъема перепелки мы закладывали короткобойный патрон с широкой осыпью, а в левый чоковый с полновесным зарядом пороха и дроби, когда живой <микромоторчик> шустро удалялся после промаха сблизи. В идеале, конечно, лучше всего сверловка стволов цилиндр-цилиндр с напором при <дамском> калибре ружья, но в любом случае меткость стрельбы должна быть обязательна. Увы, твердость руки, верность глаза и стрелковый талант не были отпущены и даже вовсе забыты Создателем на мою долю в момент явления в этот мир и в тот миг, когда он вздумал сделать из меня охотника-любителя. Что делать и как объяснить своему четвероногому другу с ушами-варежками очередной промах? Спасаешься от конфуза только новой ходьбой против ветра и челночением просянищ, пока сноп дроби не настигнет желанную добычу. <Мал золотник, да дорог<.

Иногда мы садились в просо и даже ложились. Отдыхая, вели неспешные разговоры, и тогда, глядя снизу от прогретой земли из просяных <джунглей> на густеющую зеленью ближнюю дубраву или синеющие вдали яктэюльские урманы, представляли себе перепелиную жизнь от яичной скорлупки до взрослости. Ползущая по травинке букашка, для которой даже метелка проса значила что-то огромное и неподъемное, заставляла перетекать ход мыслей в измерение других меньших миров. Глядя на окружающее <глазом перепелки>, мы видели нестерпимо огромными и размах крыльев канюков, и гул комбайнов, и проезжающую телегу с труженицей лошадью, и жаркую пасть охотничьей собаки, и тень двуногого с непонятно удлиненными передними конечностями, откуда гремит жутким сдвоенным громом, обдающим жаркой тугой волной, от которой шатает в полете.

В один из дней к добытым перепелкам прибавился случайно налетевший вяхирь. Дикий голубь по нынешнему времени весьма недурной трофей. Вяхирь тянул на вес молодой кряквы-сеголетка, был раскормлен на зерне так, что зоб лопнул от удара оземь. В другой день удалось скрасть из-за придорожного кустарника целую стаю вяхирей, сделать выстрел по сидячему, и Ральф смог добрать убегавшего по стерне подранка. Собака есть собака. Без нее даже битый наповал сблизи перепел, упавший, казалось, на виду, не всегда может быть в сумке.

Конец лета - время сытости и изобилия в природе. Несколько раз под вечер в отдалении пролетали утиные артели, видно, матерки вели молодняк на кормежку в дальние болота или поля. А всего этого не могло быть, не окажись у меня дипломированной спаниельки с родословной. Жаль только, к болотам нам пока не разрешено подходить до общего открытия утиной охоты, весь дупель уйдет к середине августа на зимовку в экваториальную Африку. Зато бекас останется чуть не до снега. Спасибо и на перепелином разрешении - хоть пострелять малость в преддверии охотничьего сезона, <поправить> руку с глазом.

Еще одно более обширное поле проса нашлось на границе с Ульяновской областью, на самом-самом рубеже, и тут стрельбы и работы по перепелкам оказалось побольше. Вот и придется теперь листать кулинарные рецепты в подшивках охотничьих журналов, чтобы приготовить перепелиные деликатесы, так конкретно расписанные в романе Проспера Мериме о Карле IX и Варфоломеевой ночи. У французов средневековья вполне резонно считалось, что перепелиное мясо в любом виде приготовления продлевает и усиливает мужскую силу любовника, да и наши князья-бояре, не говоря о государях и их ближних, не прочь были порезвиться на поле амурных утех после хорошего застолья и жареных перепелов. Один Иван Грозный чего стоил в этом плане: <калач на царстве тертый и многих жен супруг<, - писал о нем А.К.Толстой. Ясное дело, не с хлеба единого, не с кваса на забавы греховные тянуло царя-батюшку.

Возвращаясь из перепелиного отъезжего поля домой, сидя в салонном уюте <Жигулей> рядом с племянником-водителем и глядя на плывущие в хлебах комбайны, трактора, поднимающие зябь, порой вспоминал барственных охотников из позапрошлого тургеневского века. Жили не тужили. И по перепелам с собачкой и ружьишком тешились, разъезжая в охотничьих дрожках с чайным и винным погребцом по августовским страдным полям, следя заодно за уборкой хлебов, вспашкой зябей и строжа управляющих. А вернувшись вечером домой, в старинный барский особняк-усадьбу, при свечах в бронзовых канделябрах и самоваре, с чопорной горничной предавались размышлениям о мужике и судьбах России. И книги хорошие писали про Ермолаев и мельничих, и музыку со стихами сочиняли, и француженок любили.

Всему свое время, да не осудим, не оговорим напрасно никого. Кому как, а неброская перепелиная охота в предвечерних августовских полях навеяла на меня все эти мысли и настроения под сытое чоканье дроздов в ближних перелесках.





ВЕТЕР

Само собою открывается окно

И оживает занавеска,

Полыни поясный поклон,

У пыли довод веский

Замстить и уколоть глаза,

И счесан набекрень кустарник.

Березы надувают паруса,

Колючками жонглирует татарник.

Забарабанит кулаками яблок оземь,

Сшибает матовые сливы.

И завывает, подзывает осень,

Запрятанную в шорохе крапивы.



ОСЕНЬ

Зазвенит просветленными высями,

Птиц проводит к чужим берегам

И поплачется желтыми листьями

В неподвижную пыль большака.

Сухо клонятся травы овражные,

Озирается ветер вокруг.

У березы с достойною важностью

Поднимается к небу паук.

Семена разлетелись пуховые,

На рябинах рисунчатый плат,

Переполнены ветки плодовые

И у штрифеля щеки горят.

Поволока туманно-рассветная,

Крик касатки, летящей в догон.

Приоткроешь ли тайну заветную

Перемены пространств и времен...



РУЧЕЙ

Раньше срока ржавеет рябина,

Волны ветра сухи и теплы,

И ручей, пересохший в низине,

Узнаваем по следу в пыли,

Хрупкой грязи, высокой осоке

И густой темноте ивняка,

Здесь спеклась и обвыклась дорога

Ответвлением от большака.

Луговые смыкаются травы -

Кое-где еще чавкает дно,

И коряга на переправе

Отрухлявела в русле пустом.















Мария Муромцева Качественная недорогая офисная мебель вам обязательно понравится. . xerox phaser 3140 заправка, заключительный этап замена чипа или прошивка аппарата xerox phaser 3140.