Странная собака




Кончался сентябрь. Стояло настоящее <бабье лето> - моя самая любимая пора.

В тот памятный день, в понедельник, у меня был отгул. <По грибы! И только по грибы...> - решил я. Договорился с приятелем, что пойдем вместе.



И вот он звонит: <Извини, не могу... компоты закручиваем>. Поехал один, до конечной, на окраину города. За 15-20 минут пешком минуешь дачные участки, а там уже и лес. Дошел. Стал грибы собирать. Вернее, на пенечки от срезанных грибов натыкаться. Подсобрал уже кто-то впереди меня. Решив углубиться, прошел по лесистой балке вдоль ручья с километр, а там их - хоть косой коси! Все пеньки облеплены опятами. А на склоне: и рыжики, и волнушки, и всякие-всякие другие есть - я даже и названия их некоторых не знаю. Быстро набрал свою большую сумку. Думаю: <Хватит. . . Кроме меня еще люди есть. . . Пора домой>.

И вдруг слышу какой-то непонятный протяжный звук, будто маленький ребенок гундосит. Что это такое? Главное, не пойму где, с какой стороны доносится? То ли слева, то ли справа? То замолчит, то опять... А может, это сойка? Птица у нас такая обитает, на все <языки> мастерица. Раздумывая так, поднялся я на вершину склона, на гребень. Слышу: звук, похожий на собачий вой, доносится с соседнего гребня, а за деревьями и неопавшей листвой не видно, что это там такое, хотя по прямой, наверное, с полкилометра.

Не знаю, сколько я еще прошел, пока не увидел среди деревьев сидящую на земле небольшую черную собаку, которая, временами задирая голову к небу, выла. Да так горько, так тоскливо ныла, да еще с какой-то непонятной хрипотцой, что я даже не могу передать словами. Там было все: и боль, и страдание, и какая-то безысходность, и еще что-то такое, что сжимало душу и брало прямо за сердце... <Что, заблудилась?> - крикнул я ей, потом несколько раз свистнул и позвал: <На, на, на...> Но она не побежала ко мне, осталась на том же месте, только стала выть еще громче, да так отчаянно и жалостливо, что я поставил сумку и подошел к ней. <Наверное, в капкан попала, а может, привязал какой-нибудь зверь двуногий, а сам ушел>, - грешным делом подумал я. <Не ори, не ори, сейчас я тебя спасу!>- кричу ей. А она воет не переставая, да такие звуки издает, что вой этот и воем не назовешь, а прямо плач какой-то. Эта собака действительно плакала, ну прямо как маленький ребенок.

Нас разделяли уже какие-то двадцать-тридцать метров. К моему удивлению, собака встала, сделала несколько шагов в мою сторону, села и завыла. Я остолбенел. Потом она встала, углубилась в лес, села ко мне спиной и снова завыла.

Я ничего не понял. Не привязана, не в капкане... И чего она разрывается? Ведь ее ничего не удерживает! Странная какая-то! Я снова свистнул и позвал ее, но она не тронулась с места. Только замолчала на короткое время, повернула ко мне голову, завиляла хвостом, а потом снова завыла. <Вот дура! - обругал я ее. - Из-за тебя я сюда через балку на гребень поднимался. Сиди ори, если тебе так хочется>, - сказал я ей и повернул назад, не находя объяснения странностям ее поведения. И только я сделал несколько шагов, надеясь, что она все-таки побежит за мной, как поднялся такой пронзительный визг, такой отчаянный вопль, что я вам передать не могу, - самая настоящая истерика. Собака отчаянно металась кругами.

Я невольно остановился. Она подбежала ко мне, села на желтые листья в пяти метрах от меня и снова завыла. Хотите - верьте, хотите - нет, но в ее глазах были мольба и слезы. Всем своим видом она как бы умоляюще просила меня: <Не уходи, не уходи, не уходи...> Потом лизнула мне руку, пробежала с десяток шагов в лес, села ко мне спиной и завыла, изредка оглядываясь на меня. Вела она себя странно, но я понял, что здесь что-то не так, и пошел к ней. Когда я приблизился к собаке вплотную, невольно отшатнулся назад: собака сидела на краю глубокой ямы и продолжала жалобно выть. Осторожно, чтобы не свалиться, я заглянул в яму. Там, на дне, лежал человек. Лежал на боку, лицом вниз - в штормовке, брюках, резиновых сапогах - на глубине пяти, а может, шести метров. Как-то по диагонали, голова - в одном, поджатые ноги - в другом углу ямы. Этот незаметный и безобидный, на первый взгляд, котлован был приблизительно метр в ширину и полтора в длину.

Меня бросило в дрожь. Труп? Признаюсь вам, я очень сильно испугался.

- Эй, ты живой? - без всякой надежды крикнул я.

Человек зашевелился, застонал и перевернулся на спину.

- Живой, - почти шепотом прохрипел он. Я лег на живот и спросил:

- Как ты туда попал?

- Вечером, в тумане, - донесся ответный хрип.

- Вчера?

- Нет, в субботу, - прохрипел он.

Сегодня был понедельник, и время было уже четыре часа дня. Двое суток!

- Ты встать на ноги можешь? - спросил я его в надежде, что вырежу длинный прут, подам ему, чтоб он ухватился, и вытащу наверх.

- Нет. Сил нету. Левая нога ниже колена хрустнула, распухла, - с паузами прохрипел он.

- Тогда держись, я за помощью! Я тебя один вытащить оттуда не смогу.

Он еще что-то непонятное прохрипел мне - я прислушался.

- Оставь, - говорит, - собаке какую-нибудь вещь, а то она уже вторые сутки воет надо мной, как над мертвым. Может, успокоится?

Меня осенило: ведь ему там холодно и сыро на дне этой проклятой, неизвестно кем и зачем выкопанной ямы. Я снял свою куртку и со словами: <Ложись на нее,> - бросил пострадавшему, потом снял с себя тонкий свитерок и оставил его на листьях в метре от котлована. Собака уже не выла, она визжала от радости, лизала мне руки и металась вокруг ямы. Потом остановилась и стала обнюхивать мой свитер. Я остался в одной рубашке.

Быстро сбегал, принес свою красную с белой полосой сумку с грибами и тоже оставил около ямы. Приметил место, так как оно ничем не отличалось от окружающей местности и я побоялся, что не смогу найти эту проклятую яму, если собака побежит за мной. Но собака осталась на том же самом месте. Ее удерживало нечто более сильное, чем капкан или веревка.

Потом, признаюсь честно, я помню только какие-то фрагменты событий. Полусознание какое-то. Мелькали деревья, пустые дачи. Потом появились люди. Я задыхался, но орал:

- Скорее вызывайте <Скорую>! Дайте, пожалуйста, веревку, лестницу, человек умирает в яме. Помогите скорее!

- Где? В какой? - не понимали меня.

Никто не знал, что есть эта проклятая яма. Ведь я и сам раньше не догадывался о ее существовании, хотя и собирал грибы в этом районе постоянно. Я орал, умолял, доказывал...

Потом мы бежали назад: я, на мое счастье, случайно попавшие на дачу два студента, еще трое мужиков-садоводов с топором, ножовкой, гвоздями, еще какие-то пацаны... Мы бежали прямо на разрывающий душу хриплый собачий вой. Ни мой свитер, ни сумка ее не успокоили. Хотите - верьте, хотите - нет, но за помощью я <слетал> туда и обратно минут за 30-40. Когда нас увидела эта исхудавшая беспородная дворняга, она перестала выть, а стала хрипло визжать и взахлеб взлаивать с радостным подвывом.

- Умница! - пробормотал, глядя на нее, широкоплечий мужик.

- Как нас увидела, сразу пластинку поменяла! - добавил другой. А потом мы под руководством широкоплечего мигом соорудили лестницу и подняли раненого наверх. Он лежал на сооруженной нами подстилке с мокрым от слез лицом и шептал:

- Спасибо. Спасибо, братцы, я думал это уже конец, - а вокруг него металась, радостно повизгивая, его черно-подпалая собака, то слева, то справа облизывая его лицо. Потом, чуть успокоившись, пристроилась с ним рядом. Он лежал с закрытыми глазами и со словами: <Не бросила, не бросила,> - гладил ее по худым выпирающим ребрам своей широкой грязной ладонью с ободранными, заломленными до крови ногтями.

Потом прибежал пацан с целлофановым пакетом:

- Мама сказала, это раненому... - бутылка молока, половина батона.

- Покормите, пожалуйста, собаку, - хриплым шепотом попросил раненый.

А у нас уже разгорался небольшой костерчик, когда мы услышали звуки сирены. <Скорая помощь> - вездеход <уазик> - весело катился к нам напрямик через дальнее колхозное поле, потом по старой лесной дороге. А мальчишки наперегонки рванулись показывать короткий путь. Носилки, гипс, капельница... А потом около жарко разгоревшегося костра какая-то лихорадка стала трясти меня, да такой бил озноб, что студенты помогали мне надеть мой свитерок и куртку.

- Послестрессовая ситуация, - сказал врач и дал мне какую-то таблетку.

Я очень люблю природу, особенно теплой осенью, с грибными дождями, когда пожелтевшие листья начинают пестрым ковром укрывать влажную лесную землю. И мысль у меня в эту пору одна: <По грибы и только по грибы!> Как только попадаю в лес и срезаю первые опята или подосиновики, вспоминаю тот день, все его события и с особой теплотой и симпатией теперь уже совсем не странную, небольшую, исхудавшую за двое суток беспородную черную собаку, которая спасла от неминуемой смерти своего хозяина. Вновь и вновь восхищаюсь ее <странным> поведением.

Вообще-то, скажу вам по секрету, я всегда любил собак, но после этого случая люблю их еще больше и не согласен со своим другом, который всегда говорит: <Хорошая собака полжизни стоит>. Нет. Я думаю, что такая, как эта, <странная>, - стоит намного дороже.















К. Рыбалко По выгодной цене пиломатериалы дешево без дополнительной оплаты.