Охотничье-промысловые станы




<Природа со всеми своими стихийными бедствиями, неожиданными проявлениями силы и могущества, климатическими явлениями, <капризами> и другими естественными <причудами> была и остается угрожающей во все времена>.

Н.М.Пржевальский



Всем известно, кто и когда построил великую, фантастическую пирамиду Хеопса, Колизей (цирк Флавиев), Исаакиевский собор и Нотр-Дам...

Это выдающиеся творения рук человеческих. Они единственные, неповторимые в своем роде, им нет равных.

Но никто из нас не может сказать, кто и когда придумал, изобрел древнюю деревянную неказистую лесную избушку, носящую имя зимовье - охотничье-промысловый стан. Несмотря на свои непритязательные, скромные формы, это творение человеческих рук заслуживает особого внимания.

Наши далекие пращуры издревле занимались рыбным и зверовым промыслом, уходили на долгое время из обжитых мест в дикие безлюдные края. И там создавали <промежуточные базы>, <площадки подскока>, с которых начинали осваивать бескрайние просторы необъятных, необозримых, уходящих за горизонт, сине-голубых с зеленым отливом в туманной дымке дремучих русских лесов.

Эти простейшие, незамысловатые лесные постройки исключительно гармонично вписываются в окружающие их лесные дебри. Зимовье (балаган, избушка, полуземлянка) с возвышающимся рядом лабазом сливаются с природным фоном и воспринимаются как неотъемлемая часть окружающей природы.

Кто хотя бы один раз в лютую зимнюю стужу или в заволакивающий, засыпающий все вокруг буран находил приют в этом скромном, до крайности строгом спартанском охотничьем пристанище, тот никогда не забудет теплоты и человеческого гостеприимства этой лесной обители. Пережив трудные моменты во время странствий по тайге, покидая добрый, согретый человеческим теплом стан, в душе невольно ощущаешь щемящее чувство разлуки, как будто ты расстаешься с преданным верным другом. Словами это трудно объяснить. Это надо прочувствовать. Может быть, это происходит оттого, что здесь кроме физической теплоты заложено высокое гуманное предназначение самого охотничьего стана. Охотничьи зимовья не раз спасали от верной гибели заблудившихся изыскателей, потерпевших аварию авиаторов и местных жителей, по той или иной причине оказавшихся в беде возле этих жилищ. У промысловиков существует обычай не запирать зимовье, оставлять в нем запас сухого топлива, растопку, спички и небольшой аварийный запас продуктов, подвешенный под потолком. Любой случайный путник мог переждать в нем непогоду, обогреться, утолить голод. Был и другой обычай: уходя оставить в зимовье все так, как было до прихода в него, помня, что это может спасти другого человека, попавшего, быть может, в еще более трудное положение.

Испокон веков бескрайние лесные просторы после их открытия делились на промысловые угодья, непроходимая дикая тайга с болотистыми равнинами с кочкарником, ельником, с вереском и можжевельником по болоту имела свои названия, у нее были свои лесные хозяева. По неписаным законам старины, такими охотничьими угодьями владели ближайшие волости и веси, и осваивались они только местными охотниками.

Охотничье зимовье искусно скрыто от постороннего взора густым сплетением еловых лап, свисающих до самой земли, и чащей прибрежного кустарника. Поставлено очень скрытно, и о нем кроме самого местного промысловика даже мало кто знает.

Охотничьи угодья передавались по наследству от отца к сыну, от деда к внуку. В этих, забытых Богом местах, в дремучей дикой тайге за сотни километров от ближайших деревень промысловики устраивали свои временные станы-зимовья, с которых отправлялись на сутки-двое-трое в тайгу, добывать "мягкую рухлядь" (пушнину), зверя, птицу. На эти станы еще с лета завозились по воде, а где были тропы - на лошадях, все необходимое: нужную снасть, продовольствие.

Замечено, что большинство станов расположено по берегам рек, озер, ручьев, хотя есть и такие, которые находятся вдали от водных путей, в глухих таежных островах, в распадках, куда ведут еле заметные тропы.

Просматривается еще одна закономерность. Где бы не располагался охотничий стан, он всегда строился на удобных, выигрышных, красивых, <веселых>, как говорят таежники, местах. Нужно иметь в виду, что среди топких моховых болот, со скудной, чахлой растительностью, где один-два километра ходьбы по болотной зыби забирают дневной запас сил, густых, мрачных ельников, непролазных лесных завалов и буреломов, непроходимых согр (лесных чащоб) очень мало удобных мест для устройства стана.

В прошлом веке русские промысловики-охотники, алтайские казаки рубили летом в горном распадке зимовье-избушку прямо на ручье, чтобы незамерзающий зимой горный ручей проходил через нее. На промысел шли зимой на лыжах по глубокому снегу. Припасы тащили с собой.

Чтобы попасть в избушку, вырывали над ней в снегу глубокий колодец и ставили в него бревно с зарубками вместо лестницы. По зарубкам спускались в избушку и поднимались из нее. Избушку рубили без окон, так как она должна находиться глубоко под снегом и, стало быть, надобности в окнах не было.

Кулемки на соболя ставили по обе стороны от зимовья длинным фронтом по путику. Каждый день двое охотников уходили осматривать самоловы. Один шел вправо, другой влево. Третий оставался в избушке кашеваром. Через неделю его меняли. Мяса с собой не брали, рассчитывая на охоту на марала.

Путик - это специально расчищенная и ухоженная тропа, вдоль которой промышленник устанавливает свои ловушки. Путики бывают большие и малые. Большой - это маршрут в несколько дневных переходов. На нем устанавливалось соответствующее количество самоловов. На большом путике промысловики устраивали промежуточные балаганы (станки), чтобы переночевать. Малый путик имел длину одного дневного перехода с необходимым числом самоловов.

Охотничье-промысловый стан может включать зимовье - избушку с лавой и лабазом. Зимовье - это маленькая избушка, что-то вроде клети с двускатной крышей, небольшим оконцем и дверью-лазом. В дальнем углу находится черная печь-камелек или железная буржуйка. Печь-камелек поднята на небольшой срубик. Справа во всю стену - нары. Слева между печкой до самой двери на уровне двух нижних венцов укреплена широкая доска, служащая одновременно и столом, и скамьей. Здесь промысловик обрабатывает шкурки, чинит одежду, ест, готовит самоловы, долгими зимними вечерами отдыхает после охоты, глядя на загадочное, зачаровывающее, таинственное пламя в печи. Черная печь заволакивает дымом всю верхнюю часть зимовья, опускаясь густой серой пеленой на уровень глаз сидящего охотника.

Над столом в стену вбиты деревянные клинышки, подвязанные к потолку, на которые уложена неширокая плаха, где хранятся съестные припасы и кухонная утварь. А под самым потолком закреплены две жерди->грядки>. На них охотник развешивает мокрую одежду и свежеснятые шкурки. Покидая на долгое время зимовье, промысловик подвязывает на <грядки> все то, что могут съесть или повредить мыши.

В стене у двери тоже клинышки для одежды, оружия и снастей. Все устроено предельно просто и рационально.

Охотник-зверовик рубил избушку на скорую руку и никогда не ставил перед собой <архитектурно-художественных задач>. В таежных предельно суровых условиях не до искусства. Но тем не менее изба по-своему красива! Взглянуть хотя бы на дверь. Дверь сделана без единой металлической детали, без единого гвоздя, как и все в зимовье. Сколько находчивости, смекалки, изобретательности проявил таежный охотник, конструируя дверь! Без косяков. Дверная створка - на деревянных пятах. Дверной клин, вставленный в бревно, держит верхнюю пяту, а дверная ручка благодаря оригинальной конструкции служит одновременно и наружной, и внутренней. Небольшой деревянный клинышек крепит эту ручку так прочно, что выдернуть ее можно лишь поломав дверь.

Двускатная крыша сделана без конька. Один скат перекрывается другим. Горбыли и колотые необработанные доски служат покрытием для кровли. Пол - из грубо отесанных плах, концы которых вырублены в пазы сруба между первым и вторым венцом. Круглые бревна в один накат служат потолком, утепленным сверху игольником.

В таежном зимовье просматриваются народные традиции, исконно русский дух, доброта человеческого сердца, идущая от натруженных рук простого таежного охотника.

Возле зимовья можно увидеть лаву. Это своеобразный стол и две скамьи. Внешне это бревна, сложенные клетью, а поверх уложены две широкие плахи из расколотого вдоль массивного бревна. Скамьи - это тоже бревна, сколотые на один кант и уложенные на вырубленные короткие бревна-подкладки.

Составной частью охотничье-промыслового стана являлся лабаз (маленький амбарчик) для хранения припасов, пушнины и дичи от грызунов и дикого зверья. Ни черному зверю, ни росомахе - самым хитрым, умным и коварным попутчикам таежных охотников - не удавалось забраться в лабаз и разграбить его содержимое.

Лабазы ставили на высоких столбах в два, три и более метров в высоту. Это была крепкая клеть, рубленная из толстых пластин, как правило, с односкатной крышей. Устанавливался лабаз на одном, двух, трех, а в старину даже на четырех столбах. Клеть не имела дверцы. Вместо нее средняя половая доска свободно вынималась и вновь ставилась на место. Зверю такая хитрость была невдомек. Эти сооружения таежных охотников исключительно просты и надежны. Наиболее распространенными, оригинальными и надежными были лабазы, установленные на одном столбе. Лабазы на четырех столбах охотничье-промысловых станов русских охотников, видимо, были заимствованы у кочевых народностей (ненцев, хантов, манси). У них и сейчас бытуют такие лабазы на стойбищах, где они хранят летом меховые покрытия своих чумов и зимнюю одежду.

Цивилизация неотступно проникает в самые глухие уголки тайги. С ней насаждаются и, к сожалению, прививаются негативные явления. Под ее влиянием меняется уклад жизни и быта таежных охотников. Постепенно то, что было придумано и опробовано веками, медленно, но неизбежно забывается, умирает. Это, в первую очередь, касается охотничье-промысловых станов. Их еще недавно можно было встретить чуть ли не у каждого лесного озера, на малых и больших реках, на волоках. Теперь же эти единственно надежные убежища человека среди природной стихии и настороженного таежного безмолвия крайне редки. Изменяется жизнь людей, меняются и их обычаи.













Владимир Стрюков