На "второй родине" Николая Старшинова






Ах, лесная речка Пудица -

Родниковая вода...

Не беда, что рыба удится

В этой речке не всегда



Там, за тихими заливами,

Заповедные края:

Ясный плес,

Кувшинки с ивами.

Да еще мои друзья...



Что ж, Володя, вдарим веслами!

Вот попробуй-ка пойми:

Вроде нас считают взрослыми -

Мы становимся детьми.



От всего, что в детстве отняли, -

От березки золотой,

От песчаной этой отмели,

Ранним солнцем залитой,



От осинничка от частого,

Что дрожит на холоду,

От пескарика несчастного,

Что попался на уду...



Все на свете позабудется -

Суета, долги, дела,

Лишь бы только речка Пудица

Все вдоль бережка текла.



Да над землями покосными

Все кружились ястреба,

Да стояла бы под соснами

Наша русская изба.



Словно здесь вторая родина

Мне открылась навсегда...

Вот придет письмо Володино

И отправлюсь я туда...



Я очень люблю это стихотворение замечательного русского поэта Николая Константиновича Старшинова. Читаю его и представляю эти заливы, плесы, этот дрожащий на холоду осинничек, этого несчастного пескарика... Помню, я очень обрадовался, узнав, что мой друг Влад тоже поклонник творчества Старшинова, а песню <Ах, лесная речка Пудица> знает наизусть с детства. А другой мой хороший друг, Максим, говорит, что из всех рыб больше всего любит линя и все благодаря стихотворению поэта. Помните:



Вот камыш поднимает щетины.

Гром гремит, предвещая теплынь.

И тогда-то выходит из тины

Отоспавшийся за зиму линь...



Недавно у меня появилась возможность побывать на той самой Большой Пудице и на той самой рыболовной базе <Медведица>, которые так любил Николай Константинович. Председатель Московского спортивного общества <Рыболов и охотник> Геннадий Серов пригласил меня туда на открытие весенней охоты. Дорога от Москвы на <Жигулях> заняла не больше трех часов. В деревне Норбужье у егеря оформили путевки, взяли подсадных уточек.

Всего их было девять. Сначала они спокойно купались в маленьком прудике в егерском дворе, а когда хозяин начал их загонять, сноровисто убежали в сарайчик. Там они и были благополучно пойманы и усажены в большущую корзину.

Размытая дождями весенняя дорога не позволила преодолеть на нашей легковушке восемь километров до <Медведицы>. Но, как я не раз замечал, - чем севернее от Москвы, тем добрее и отзывчивее относятся местные жители к приезжим охотникам. И гостивший у Петра друг любезно согласился преодолеть эти километры вместе с нами на собственном <УАЗике>.

Не проехали мы и полкилометра вдоль берега еще кое-где покрытой льдом Медведицы, как увидели на верхушке притулившейся у обочины одинокой березки спокойно сидящего тетерева. Он улетел только после того, как мы остановились и стали сдавать назад, чтобы сфотографировать красивую птицу. Еще через километр второй тетерев пролетел над дорогой. Вот это да!

Каким-то чутьем я догадался, что мелькнувшее на секунду светло-синее пятно средь чернеющего леса на том берегу, это наша база. А Андрей уже трижды просигналил, хотя работающая машина и так давно была слышна в вечерней тишине, и мы сразу увидели плывущую к нашему берегу лодку.

- А вот и Саша, - узнал одного из работников <Медведицы> Геннадий, и я сразу догадался, что это тот самый Саша Замятин, которому вместе с Володей Бровцевым и было посвящено стихотворение про Пудицу.

Мы познакомились, погрузили в лодку вещи, подсадных, и я попросил уступить мне место на веслах.

- А грести-то умеете? - осторожно поинтересовался Саша. Я даже как-то удивился такому вопросу, заданному сорокалетнему мужчине. Но, как потом выяснилось, тот уже имел печальный опыт с горе-гребцами из <новых русских>, и вопрос этот был более чем актуален.

Ширина Медведицы была не больше ста метров, но я подналег на весла - вот-вот должна была начаться вечерняя тяга. Гена, уставший с дороги, остался обустраиваться в уютном двухместном домике (которых, кстати, на базе более тридцати), а я, подгоняемый охотничьим азартом, чуть ли не бегом побежал в поисках подходящей вальдшнепиной полянки. И... опоздал. Даже не столько опоздал, сколько не совсем удачно выбрал направление поиска места. Мелкорослый лесок, казалось, вот-вот должен был кончиться, но это только казалось. Я никак не мог выбраться на опушку или на более или менее широкую полянку, а минуты летели. Летели и вальдшнепы. Их хорканье и цвирканье были слышны то с одной, то с другой стороны, так же как и отдаленные выстрелы охотников, своевременно занявших хорошие пролетные места.

Наконец-то все в том же нескончаемом леске обнаружилась узкая полянка, вдоль которой, по идее, обязательно должен был протянуть хотя бы один лесной куличок. Все, буду стоять здесь. А то всю вечерку пробегаю. И не успел я как следует осмотреться, как вон он, вальдшнеп, громко хоркая, летит над верхушками березок в стороне, метрах в семидесяти от меня. Эх, только сейчас понимаю, что в спешке забыл взять с собой шапку. А ведь сколько раз (вопреки разным по этому поводу мнениям) поворачивал вальдшнеп на мою подброшенную вверх шапку и оказывался жестоко наказан за такое любопытство...

Вместо шапки, на всякий случай, бросаю зеленую еловую ветку - вдруг поможет! Но вальдшнеп не изменил направления полета и, хоркнув еще два-три раза, скрылся из вида. Проходит минута, другая, и вновь хорканье, теперь уже приближающееся явно ко мне, и вновь летит вверх еловая веточка, а вальдшнеп (возможно и на нее) вдруг вывертывает из-за березы так стремительно, что я не успеваю как следует прицелиться и безбожно мажу.

И после этого словно кто-то <выключил> сегодняшнюю тягу - ни хорканья, ни выстрелов других охотников я больше не услышал.

Вернувшись на базу, познакомился с ее директором Володей Бровцевым, похожим скорее на ученого: высокий, статный, с седеющей бородой, в профессорских очках. Разговор он вел не торопясь, обстоятельно. Как много вокруг проблем - начиная от мизерной зарплаты и кончая дефицитом бензина и лодок (в свое время их было больше сотни, а теперь и десяти не насчитаешь), а все равно он как бы и не жалуется ни на что. И база <Медведица> остается любимым местом отдыха для членов общества.

По нашей просьбе вспомнил Володя несколько историй, как рыбачил с Николаем Старшиновым. А я уже знал некоторые из них. Читал в книге поэта <Моя любовь и страсть рыбалка>, слышал от самого Николая Константиновича. Учась в Литературном институте, мне иногда удавалось посещать его поэтические семинары, во время которых Старшинов обязательно выкраивал две-три минутки, чтобы поведать студентам об улове на своей последней рыбалке.

Как-то осенью во дворе института мы разговорились о нашем любимом увлечении. <В этом сезоне я поймал сто тридцать одну щуку! - вдохновенно рассказывал Николай Константинович. - Рыбачу с лодки с утра до вечера. И что интересно - на воде совершенно не чувствую своих годов, а как только выйду на берег, сразу наваливается усталость...>

В четыре утра стук в окошко разбудил нас с Геной, и через полчаса Саша уже вез нас в лодке к шалашам. Высаживались с двух противоположных концов длинного острова почти в полной темноте - и как только ориентировался наш провожатый! Подсадная заработала сразу, и почти сразу зажвякал в ответ селезень. И вроде бы даже на воде стали заметны расходящиеся <усы>. Но, кажется, это был обман зрения, или просто рыба плеснула? Хотя нет, - когда стало чуть посветлее, вновь появились <усы> и темное пятно в точке их соприкосновения. Да это же бобер плывет по своим делам! Всегда интересно наблюдать за этим удивительным зверьком, но мне сейчас не до него.

Моя подсадная, и так почти не умолкающая, вдруг призывно усилила кряканье, и тут же метрах в десяти от нее приводняется селезень. Меня загораживают от него ветки шалаша, и я сижу, замерев, кося лишь глазом на кавалера, ведущего с уткой любовные переговоры. Вот они <договорились>, и селезень начал гордое движение прямо... под мой выстрел!

Минут через двадцать второй крякаш сел на воду в точности там же, где и первый. Он не стал выжидать и объясняться с подругой, а сразу начал приближаться к ней. Однако, когда я начал поднимать ружье, селезень встрепенулся, и заряд дроби настиг его уже на взлете. Он упал и сразу нырнул. Несколько напряженных мгновений я, как на стрелковом стенде, стою наизготове и, как только бедняга показывается на поверхности, стреляю уже наверняка.

Со стороны моего друга тоже раздается выстрел. За ним второй, и еще через минуту - третий. <Добивает>, - догадываюсь я. А моя подсадная вновь делает осадку! Но на этот раз крякаш попался сверхосторожный - возможно, заметил мой силуэт недалеко от зовущей его уточки. Пожвякивая, он кружит и кружит, а потом опускается в кугу на самом пределе выстрела, к тому же так, что подсадная оказывается строго между нами. Я жду, не рискуя стрелять. И он не рискует показываться на открытой воде, лишь изредка поднимая над сероватой кугой свою темную голову. Я, кстати, уже особо и не жажду добыть третью птицу. Поэтому, когда селезень уж больно долго не обнаруживает себя, и кажется, что он давно куда-то уплыл, встаю в полный рост. Оказывается, хитрюга никуда не делся и осторожным поведением сохранил себе жизнь - резко взлетел и в прямо противоположном от меня направлении низко пошел над самой водой. Мне остается только улыбнуться...

Все вокруг полно звуков: к голосам певчих птиц добавляются постоянные всплески рыбы, свист крыльев пролетающих в высоте уток, далекое бормотание тетеревов, гусиная перекличка и даже вальдшнепиное хорканье. А со стороны Гены раздается одиночный выстрел, и я авансом радуюсь успеху друга. Отличная охота!

Как оказалось, радовался не напрасно - Гена сумел <за два приема> добыть трех селезней. У него произошел редкий случай: к подсадной подсели сразу два крякаша, и охотник, дождавшись, когда они окажутся на одной линии, не промахнулся. Правда, пришлось добивать подранков, - тогда-то я и слышал три выстрела подряд.

После обеда на базе нам удалось порыбачить. Недолго, но на уху все равно наловили - прямо под берегом, без всякой прикормки, на простого червя, одна за другой клевала плотвичка весом до ста граммов. Поди плохо! А что если подкормить да половить на мотыля, а когда кончится запрет, поплавать на лодке вдоль камышей и со спиннингом поохотиться за старшиновской щукой...

И на вечерней вальдшнепиной тяге в тот день мы не остались без трофеев. По правому берегу Пудицы нашли прекрасную поляну с рядами невысоких елочек. Вальдшнепы облетали поляну примерно по одному маршруту: сначала по левому от нас краю, затем пересекали по диагонали. Я насчитал шесть лесных куличков, ни один из которых не оказался в пределах выстрела, после чего переместился почти в угол поляны. Это решение оказалось правильным, и после первого же налета я сбил красивую птицу. Потом был промах. А еще через несколько минут после дуплета вальдшнеп спланировал в елочки. Я поспешил туда, на ходу перезаряжая ружье, а он вдруг вспорхнул с земли и, суматошно хлопая крыльями, полетел в сторону, где стоял друг. <На тебя пошел! Добей!> - кричу я. Выстрел, показавшийся очень далеким и... Есть!

В душе восторг, да и только!

На следующее утро вновь была успешная охота с подсадными. Вновь масса впечатлений и незабываемых мгновений. А потом нам пора было собираться в Москву. Но грусть расставания со <второй родиной> Николая Старшинова сгладил Володя Бровцев, который пригласил нас на летнюю рыбалку, оставил свой телефон, пообещал встретить. Ну что ж, обязательно выберу время, созвонюсь <И отправлюсь я туда...>



















По горизонтали: 7. Крупная рыбоядная птица. 8. Одно из местных названий тетерева. 9. Область распространения того или иного вида животных. 11. Свирепый хищник морей. 13. Вид волка. 15. Ботинки с загнутыми носками для ходьбы на лыжах. 16. Залетная в Россию птица отряда веслоногих. 18. Птица, считающаяся вещей. 19. Самка охотничьей птицы, выведшая потомство. 22. Самая крупная охотничья птица СНГ. 24. Детеныш тюленя. 25. Приспособление для ловли животных. 26. Глухарь или тетерев, первым прилетающий на ток. 28. Снежный барс. 30. Красная утка. 31. <Тугайный соловей> 32. Небольшая птица семейства дроздовых.

По вертикали: 1. Степной баран. 2. Крупный хищный зверь с полосатой или пятнистой окраской и гривой. 3. Лодочный мотор. 4. Серая крыса. 5. Большая поганка. 6. Сибирское название самки чирка. 10. Дикий кот. 14. Птица - обитатель полярных птичьих базаров. 15. Одно из местных названий кряквы. 16. Хищная птица, питающаяся в основном личинками шмелей и ос. 17. Ящерица. 20. Крик гусей. 21. Хищная птица, по сложению напоминающая кобчика. 23. Подготовка к охоте легавой собаки. 26 Птица с крупным коротким, сжатым с боков ярким клювом. 29. Белый журавль. 30. Совокупное название некоторых видов парнокопытных.



Ответы на кроссворд

По горизонтали: 7. Пеликан. 8. Полевик. 9. Ареал. 11. Акула. 12. Кабарга. 13. Койот. 15. Крюки. 16. Олуша. 18. Ворон. 19. Матка. 22. Дрофа. 24. Белек. 25. Аркан. 26. Токовик. 28. Ирбис. 30. Огарь. 31. Тимелия. 32. Каменка.

По вертикали: 1. Уриал. 2. Гиена. 3. <Ветерок>. 4. Пасюк. 5. Чомга. 6. Чирушка. 10. Манул. 14. Топорок. 15. Крякуша. 16. Осоед. 17. Агама. 20. Гогот. 21. Дербник. 23. Натаска. 26. Тупик. 27. Кулан. 29. Стерх. 30. Олень.

















Владимир Киташов, г. Коломна Отличные билеты в театр. Билеты Григорий Лепс сайт.