Кто же там волки?




Статья В. Алексеева <Волк и семеро козлят> в РОГ N©8, 2003 г. заинтересовала уже названием, да и первые строки пообещали много интересного. Невольно становишься соучастником этой захватывающей и опасной погони за волком на <Буране>. А в том, что она не безобидна, убеждает очерк Юрия Кречетова - профессионального знатока охоты, помещённый на предыдущей странице. Лучшего свидетельства и не требуется.

И вот промелькнули два столбца повествования о преследовании хищника, охотники на пике удачи: плохо ли по волку на брата!? Кульминация вполне передаётся читателю, но... Следующие абзацы буквально обескураживают, когда читаешь, что друзья <смотрят - волк еще живой, но уже не шевелится. И здесь <...зачем-то (курсив мой) решают привезти его на базу живым. Достают веревки, связывают лапы, отдельно передние и отдельно задние, связывают морду и кладут животом поперек на сиденье <Бурана>. Что это? Детское, не по возрасту и не по образованию (охотоведы все же), недомыслие или полное бесчувствие к чужой боли и страданиям?

Только что я вместе с Андреем Алексеевым летел на снегоходе, преследуя противника, ловкого и сильного, злобного и достойного уважения. И вот охотник победил в нелегкой схватке, так окажи милость, варвары не отказывали в этом даже врагу, прекрати мучения зверя. Жаль патрона - добей ножом. Это не столько из области охотничьей этики, сколько общечеловеческого милосердия. Но происходит нечто другое, меняющее мое отношение и к охотникам, и к добыче. Полярно переориентируются мои симпатии, с этой минуты они однозначно отнесены к волку. Каким дальнейшим надругательствам подвергнут безжалостные, толстокожие мучители несчастное животное?

Долго читать не пришлось, буквально через несколько строк: <...волчицы на снегоходе не было. Она отлежалась и, несмотря на поврежденный позвоночник, ухитрилась соскрести веревку с морды, затем перегрызть веревки на лапах, в бессильной злобе к человеку? (курсив и вопрос мои) изрезать кожанку и уползти. Теперь с ней не церемонились (курсив мой. Другое дело - раньше! - В.Ж.) Вытащили из снега за задние лапы, дали разок монтировкой по башке (курсив мой), кинули в кузов грузовика и поехали домой. На базе ее вытащили и бросили посреди двора. Почему ее сразу не убили, не могу сказать. Наверное, решили - подохнет сама>.

Здесь текст автора, отрешенно-безразличный по форме и бесчеловечный по сути, совершенно выпал из жанра охотничьего очерка, которому вполне отвечал до момента погони. И даже отдельные слова <башка>, <подохнет>, вполне допустимые по отношению к зверю, воспринимаются в данном контексте примитивно издевательскими и чужеродными.

А теперь о впечатлениях, оставленных этой частью очерка у моих знакомых. <Все вы охотники - звери!> - презрительно обронила женщина и ушла, не дослушав. <А вот бы волчица затаилась и впилась ему в глотку!> - мечтательно произнес ее сын-подросток. Оставим построенные на частном случае обобщения интеллигентной женщины и свойственный юношам максимализм. Однако именно в этом месте интерес к очерку был напрочь утерян, и никто не пожелал дождаться развязки. От себя добавлю, что решение было вполне разумным, потому что <...тут наступила кульминация> (курсив мой).

Описываемый далее эпизод с козлятами, прыгающими с разрываемого болью тела волчицы, даже если он выдуман автором для большей <красивости>, действительно кульминационен. Но это кульминация не охоты, нет, та была, как мы помним, в момент честной добычи опасного хищника. Здесь кульминация собственной дремучести, дошедшего до апогея измывательства с явно садистским уклоном, усиленная бравурно-бодряческим тоном автора, призывающего и нас <побекать> вместе с шалунами-козлятками на агонизирующем животном.

Господин Алексеев, живописуя <моральные муки> умирающей волчицы, делает вид или действительно не понимает, что свидетельствует против себя и подельщиков по обвинению в жестоком обращении с животными. И пусть это будет не уголовный суд, а горькое осуждение тех, кто чтит правильную, то есть честную охоту.

Мы живем среди созданных нами же мифов. Голубь у нас символизирует мир, но он, один из немногих пернатых, до смерти забивает себе подобных. Лебедь олицетворяет чистоту и красоту, но в местах гнездовий уничтожает все живое в радиусе двух с половиной сотен метров вокруг своего гнезда. Волк же - эталон кровожадности и бессмысленной жестокости, но он не убьет брата по крови и вокруг логова охотиться не станет.

Волк в наших угодьях должен уничтожаться, но именно в условиях неспособности соответствующих служб добиться высокой продуктивности этих угодий. А в северных штатах Америки и в Канаде при огромном изобилии дичи отношение к волку другое, это обычный лицензионный объект охоты, и больше одного вам добыть не дадут. И я не очень-то верю в мифологизированный образ серого разбойника или безжалостного хищника. Создатель не ошибся, сделав его таким, каков он есть, а мы в нем что-то не поняли. Но таковым назначили, опасаясь конкуренции в бедных угодьях и оправдывая свою жестокость. Не поэтому ли в статье дважды упомянута его призрачная <злоба ко всему человеческому>, но наглядно продемонстрирована бездумная ненависть ко всему волчьему. Я боюсь, что в практике применения Закона о жестоком обращении с животными у судей возникнет сочувствие к людской жестокости, воспитанное мифом; этакое: волку и смерть волчья. Боюсь за людей, ибо не верю, что злобный по отношению к зверю будет добрым к человеку.

У меня нет морального права обвинять в жестокости как свойстве натуры ни героев очерка, ни автора, но меня очень смущают вопросы по тексту: <зачем-то решают...> привезти волчицу на базу, <почему ее сразу не убили...>, ответов на которые так и не последовало. Страдания раненого волка, как, впрочем, и любого теплокровного, не эфемерны и остаются страданиями вне зависимости от образа действия их причинившего - по злобе или по детскому недомыслию. Помню, в молодости я ездил на охоту в Псковскую область. Хозяйка работала воспитательницей в лесной школе. Зашел к ней на работу за ключом от хаты. Она допрашивала трех пацанов в углу двора. <Зачем вы это сделали?> Ответа нет. <Почему?> Молчат. Тут же, жалуясь, рассказала мне историю. Поймали они кошку, подвязали на хвост тряпку, смоченную в керосине, и подожгли. Так весело было, что смеялись до колик. Потом отпустила юных злодеев с напутствием: <Ну, вы подумайте о своем поведении>.

И ведь действительно, думать нелишне как на охоте, так и взявшись за перо.



От редакции:

Объединенная редакция помещает статьи своих авторов, как правило, без купюр, оставляя за собой право не соглашаться с мнением или оценками, высказанными в конкретном материале. Мы редко комментируем наши публикации, однако статья В.Алексеева, по нашему мнению, в значительной степени насыщена эпизодами нарушения охотничьей этики и неосознанной жестокости, остающимися на совести автора.









Вадим Жибаровский видеорегистраторы f900lhd отзывы