Немного о волках




Впервые я столкнулся с волками на Дальнем Востоке. Нужно было пройти ночью километров пятнадцать по заброшенной узкоколейке, в конце которой лесорубы бросили бесхозным <балок> - дом из брусьев с малюсеньким окошком и печкой. Там меня дожидался Кимонко Лесцетевич - потомственный удэгеец, чуть ли не праправнук самого Дерсу Узала. Впрочем, удэгейцев осталось на белом свете так мало, что все они состоят между собой в какой-то степени родства. Со мной были две лайки - пятилетняя Вельма и двухлетний Дэк. Обе собаки- выходцы с Нижнем Тунгуски и, как утверждал хозяин: <Вельма - это чудо: как след, так соболь>.

В радостном предвкушении богатой охоты я бодро шлепал по шпалам, пристегнув собачьи поводки к поясу. Дэк тянул исправно - показатель того, что он будет отличным охотником. Поводок Вельмы все время провисал, и это настораживало. Умная, то есть хитрая, собака всегда в первую очередь блюдет собственные интересы, нужды охотника для нее где-то чуть ли не на шестом месте.

Когда прошли около половины пути, за ближайшими сопками раздался заунывный волчий вой. Вельма сразу налегла на <постромку> и потянула в полную силу. Мне оставалось только интенсивно переставлять ноги, да изредка оглядываться назад и по сторонам. Изредка в свете полной луны вдали чудилось мелькание каких-то теней, хотя это, скорее всего, было чистое воображение.

Под действием двойной собачьей тяги мы прибыли в пункт назначения уже около полуночи, где устроили удэгейцу побудку. Он сразу растопил печку, поставил на нее чайник и котелок с вареной кабанятиной. Собакам досталось немного свежего мяса, после чего они отправились ночевать на улицу, а я с интересом рассматривал развешенную по стенам добычу охотника. Здесь были четыре соболиные шкурки, пяток колонков, десятка три беличьих и даже одна редчайшая для этих мест харза.

Перекусили кабанятиной и завалились спать. С утра Леса отправился расставлять мои капканы (лучше него это не мог бы сделать ни один из знакомых охотников, в том числе и я сам). Он ставит их вроде бы совсем просто - у заворота реки, где все звери, срезая путь, проходят под скалой на перекрестье соболиных тропок, в общем, с виду где попало, но у него зверь попадает через раз, а у меня через два. Так что мы с собаками двинули в противоположную сторону, предполагая скорую удачу.

Соболиный след обнаружился уже через полкилометра. Пушистые лапки зверька оставляют ясно различимую цепочку следов. Дэк, по молодости, проскакивает мимо. Но то же самое повторяет и Вельма. Я решил, что след старый, хотя готов был поклясться, что он ночной, но... собакам виднее.

Потом пересекли второй, с тем же результатом, третий, пятый, к концу дня мне на глаза попался всамделишный соболь. Он шмыгнул в буреломный завал шагах в пятидесяти от собак, те не отреагировали даже на этот <горячий> след, и мне стало весьма печально. Хуже того, вскоре нам попалась белка, оба песика ее дружно облаяли, но когда сбитый выстрелом зверек пролетал мимо старушки, та клацнула челюстями и с добычей в зубах проследовала в середину густого ельника. Несмотря на мои горячие призывы вернуться и обещания амнистии, она сжевала белочку вместе с хвостиком.

Кроме белки, в дальнейшем от этих собак ждать ничего не приходилось. Не охота - слезы. Стреляешь в цель, хватаешь палку и разгоняешь собак. Леса, услыхав про такие чудачества, ехидно сострил: <Из рыжей (Вельмы) хорошие чулки получатся, теплые>. Мало того, эта бестия стала вести себя вообще как заблагорассудится и однажды не пошла за мной на охоту, а вернулась с полдороги в другое зимовье, которое использовали для ночлега при обходе дальних путиков.

Следующим утром нам с удэгейцем было по пути, и мы пошли разыскивать заблудшее животное. Вскоре поверх своих вчерашних следов я обнаружил отпечатки огромных волчьих лап. Зверь двигался в сторону зимовья. По спине аж мурашки забегали: <Вот дура стоеросовая, пойдет на корм волку, что я хозяину скажу?> Пустил удэгейца первым - эти ребята могут бесшумно зайти в середину пасущегося кабаньего стада, а сам отстал, чтобы не подшуметь волка, если тот еще доедает собачку. Леса исчез за поворотом, и примерно через час грохнул его карабин. Поскольку он стреляется не промахиваясь, стало ясно, что волку конец, собачке, видимо, также. Каково было мое изумление, когда при подходе к избушке заметил кроме валявшегося шагах в пятидесяти от нее волка еще и выползающую из-под дома целехонькую Вельму. Она со страху забилась в такую узкую щель, куда здоровенный хищник не смог просунуть даже голову и крутился несколько часов вокруг зимовья, выбив лапами глубокую траншею. Позже я часто находил в тайге остатки волчьей трапезы - то изюбря, то кабана, но самих серых уже не встречал ни разу.

Вообще, волк волку рознь. Они отличаются и размером, и окрасом, и привычками. Волки из тундры <полярные> - светло-рыжеватые, громадные, с густой пушистой шерстью. Из степи - тоже по большей части светлые, иногда среди них попадаются чисто серые, иногда палевые. Крупны и окрашены в более темные тона лесные волки. В горах, где зимой пищи маловато, счастье серого, если он раз в неделю задушит кеклика. Волков там множество, они тонконогие, высокие и размером чуть больше крупного лисовина. Всех их объединяет общее пристрастие к собачатине, и все они - желанная добыча для охотника.

Вот несколько эффективных способов охоты на волка.

Смоленщина. Тут до сих пор сохранились классные специалисты по охоте на волков с флажками. Рассказывает В.В.Сергеев - начальник Верховско-Дивского охотхозяйства: <Флажки надо развесить таким образом, чтобы они висели на уровне волчьего носа и запах сразу бил по ноздрям. Оттепель - флажки опускаются, сильный мороз - натягиваются и подымаются, поэтому перед началом охоты их надо обходить и поправлять. Отметить, в каких местах волки подходили к флажкам, и там ставить стрелков. Если флажки висят высоко, волк проползает под ними, выкапывая в снегу траншею, его достает при этом <медвежья болезнь>, другие напасти, но зверь упорно движется за пределы <колдовского круга>.

Если флажки опустились достаточно низко, какой-нибудь отчаянный зверь с третьей-пятой попытки решается их перепрыгнуть. Перелетев единожды через преграду, он становится <бесстрашным волком>, уходящим из оклада. Но и он должен сто раз подумать, прежде чем решится на <смертельный> для него номер. И если такого волка обложили и начали охоту, в тот же день есть шанс его отстрелять>.

Смоленские профи отмечают еще одну интересную особенность волка. В целом хищник достаточно хладнокровно относится к человеческим следам и может даже прогуливаться по лыжне или <тропить> охотника, но если по угодьям прошли именно волчатники и их цель - именно волки - звери тормознут перед следом <на полном скаку> всеми четырьмя лапами, разворачиваются и уходят>.

Я склонен верить этим рассказам, так как наблюдал нечто подобное и описал в рассказе <Запах страха>. Еще профессионалы в Африке отмечали, что и от хищника, и от жертвы исходит что-то вроде биополя. Это подтверждается еще и тем фактом, что волки чаще всего выходят на новичков.

Единственный в мире и нигде не описанный в мировой практике способ <ловли зверя дверью> применил именно на Смоленщине. Большой, мужественный и сильный охотник, назовем его по некоторым соображениям псевдонимом <Васильич>, находился утречком в туалете. Туалет был добротный, с толстой надежной дверью. Вдруг послышалось царапанье лап по обшивке двери. Васильич подумал, что это его собака скребется в дверь, и слегка ее приоткрыл. В образовавшуюся щель просунулась брызжущая слюной волчья морда. Охотник не потерял присутствия духа, дернул дверь на себя и защемил волку шею, пережав сонную артерию. И тянул до тех пор, пока зверюга не закатил глазищи. Волк был бешеный, один из троицы, перекусавшей за сезон 11 человек. Одного задавил Васильич, два где-то сдохли сами.

Здесь же практикуют ловлю волков капканами, которыми ничем не обрабатывают и держат их подвешенными на улице. У привады капканы не ставят, так как в них постоянно влетают вороны и вороны и, естественно, их демаскируют. То же самое проделывают, попадаясь у привады, лисицы. Поэтому охотники отслеживают волков, наевшихся падали, и офлаживают. Очень хороший эффект получается при постановке капканов в воде, если через лужу или ручей есть волчий переход.

Ярославская губерния. Здесь Владимир Михайлович Беляков - начальник Никольского хозяйства - с успехом применяет охоту на волков загоном с капканами. Обходит волчью дневку, удостоверяется, что звери отдыхают внутри оклада, потом расставляет на всех входных и выходных следах капканы. (Это вообще-то целое искусство.) После установки врывается внутрь и со стрельбой и шумом гонит хищников. Настеганные звери довольно часто влетают в капканы.

Подмосковье. Давным-давно при Московской госохотинспекции существовала бригада опытнейших волчатников. Среди них новаторской жилкой отличался Иван Иванович Новиченков. Тогда уже заканчивался этап борьбы с волками при помощи ядов - стрихнина и фторацетата бария. Яды, конечно, вещь эффективная, но от них идет ужасная цепная реакция. Вокруг отравленной привады валяются и дохлые волки, и сойки, и вoроны, и сороки с воронами. А кто получит следующую дозу от улетевших птиц - вообще неизвестно. Так вот, Иван Иванович с успехом применял для борьбы с волками снотворные препараты. Даже есть где-то его фотография верхом на полусонном волке. Охотник держит зверя за уши, а тот пытается ускакать.

Сейчас волки обитают в основном по периферии Московской области. Но нельзя гарантировать, что в дальнейшем, при возрастании численности дичи, они не смогут добежать, скажем, до Московской кольцевой дороги.

















Юрий КРЕЧЕТОВ Тут длинные летние платья и сарафаны со скидкой . прайм заказ еды