ДНЕВАЛЬНАЯ КЛАРА




Проходя службу в Забайкалье, был свидетелем привыкания черной вороны к людям. Строили очередной объект с помощью современной техники: лом, кирка, лопата и руки, которые не всегда в рукавицах.

Замполиту пришла по весне в голову очередная мысль: создать живой уголок, ведь ему чем-то надо заняться. Опять же солдатскими руками из сетки <рабица> соорудили вольеру, благо материала много (тогда еще дачами не увлекались). Солдатики проявили смекалку: видимо, среди них были охотники. Словить вороненка, голубей, сусликов - большего труда не составит, а вот как поймать шустрого бурундука? Однако его тоже отловили. И белочку туда же запустили. Нашли где-то гнездо совы и взяли из него совенка. Получилось, как у Ивана Андреевича Крылова: лебедь, рак и щука. Но только эти в одной вольере. Все обитатели были потенциальные жертвы совенка. Но, видимо, он еще не достиг охотничьей зрелости и предпочитал есть мясо, принесенное солдатиком с кухни. А вот ворона уже была не прочь изъять у совенка кусочек - другой. Конечно, со временем совенок наказал бы за это Клару, а возможно, и закусил бы ею в одну из ночей. Но до этого не дошло. Все, вроде, хорошо. И солдаты часто приходят полюбоваться живым уголком.

Пришел солдатик в очередной раз покормить вверенное хозяйство. Взял совенка в руки и поднес к лицу, что-то ему наговаривая. А совенку пришла в голову дурная мысль, и он ударил своим острым клювом в глаз. Солдатика срочно отвезли в Читинский госпиталь. Сколько врачи ни старались, а зрение на раненом глазу сохранить не удалось. Солдата комиссовали.

Замполит приказал разобрать вольеру. Голуби разлетелись, суслики, белочка и бурундук того и ждали. А вот ворона не захотела покинуть часть. Сядут солдатики перекурить, ворона тут как тут. Известит, что она Клара, облетит почетный круг над курилкой и сядет на обрубок бочки, в которую бросают окурки. Потом соскочит на землю и начинает ходить вокруг бочки, зорко поглядывая на солдат, кто ей бросит дымящий окурок. Возьмет его в клюв и похаживает, поворачивая голову на девяносто градусов в обе стороны, преисполнена блаженством. <Вот я какая, тоже умею курить.> Когда окурок переставал дымить, Клара вскакивала на край бочки и бросала окурок в общую кучу под шумное одобрение и хохот солдат:

- Ай да Клара! Ай да дневальный!

Ну, конечно, бывало, бросала и возле бочки, как настроение...

Перед отбоем обязательно залетит в казарму, сядет на жердочку у двери и обозревает, кто чем занимается. Под жердочку ставили тазик с ветками. Утром покидает казарму на весь день, зорко следя за курилкой.

Казалось, что Клара тоже служит. Ее никто не обижал, все ее любили, старались угостить. Она четко выговаривала слово <Клара> и, похоже, понимала, что это ее имя. Приехал в часть полковник с сыном лет четырнадцати-пятнадцати. Тот увидел ворону, которая недалеко от курилки клевала кузнечиков. Взял камень и запустил с двух метров Кларе в шею. Клара несколько раз взмахнула крыльями, словно прощаясь, и погибла.

Солдатик, сидевший в курилке, не вынес увиденного и с разбегу дал пинка хулигану. Мальчишка с криком побежал жаловаться. Солдатика пытались найти, да где там. Потом солдаты шутили, что у хулигана плохая задница: добрая бы за неделю пинок почувствовала, и не до Клары бы ему было.

Солдаты еще долго вспоминали и жалели Клару.

















Николай АКУЛОВ