"Ангел"




На днях встречаю своего давнего приятеля Володю, фамилию которого в целях конспирации, понятной из дальнейшего, упоминать воздержусь. Когда-то он работал у нас в институте. Тогда мы с ним и познакомились. Родом он, как и я, из Подмосковья, и это нас сблизило. Какие ветры занесли его в Киров во ВНИИОЗ, я не знаю. Теперь он уже не работает у нас, ушел на завод, одно время подвизался на егерской должности в приписном охотничьем хозяйстве, а ныне трудится непосредственно на заводе сторожем. Новые времена сокрушили завод, и теперь Володя по его словам, <охраняет замки>, которым заперты неработающие цеха. Платят ему за это какой-то мизер.

В момент нашей встречи он возвращался из магазина спортоборудования, где рассматривал охотничье-рыболовные товары. <Хожу и дышу атмосферой охоты и рыбалки, - поведал мне он. - Ты знаешь, все у меня есть, ничего покупать не нужно. А вот не могу удержаться, каждую неделю обязательно захожу в этот магазин, разглядываю разные диковинные снасти и как будто поохотился или порыбачил>. - "Так ты завязал, что ли, со всем этим?> - поинтересовался я. - <Нет, охочусь и рыбачу, но тем не менее...>

В свое время у нас в институте Володя работал лаборантом в отделе техники промысла. В тот период как-то их техническая группа, испытывая снегоходы, базировалась вместе с научной группой Николаича из нашей лаборатории.

Жили они в одном доме на территории леспромхоза в отдаленном северном районе Кировской области. Николаич, умевший ладить с людьми разного, как сейчас бы сказали, менталитета был своим человеком среди работяг леспромхоза, лесников и домохозяек. Он умел говорить с ними на их языке и поэтому чувствовал везде себя желанным гостем и своим человеком. Будучи мастером на все руки, врачевал в поселке простой люд и слыл в их среде <военным врачом>. По этому поводу нередко к нему забегал то тот, то другой абориген. Валютой, естественно, служила бутылка, которая тут же и распивалась. Как человек хлебосольный и большой поклонник Бахуса Николаич часто и сам устраивал застолья.

Володя в этих компаниях выглядел <белой вороной> Он не пил ни водки, ни вина, ни пива, не курил и не интересовался женщинами. Нет, у него было все в порядке - позже он будет попивать, женится, у него будет сын. Но в то время он был непреклонным противником всяких пьянок, и никакие уговоры, даже друзей, не могли поколебать его убеждения. Дом, в котором базировались наши сотрудники, состоял из двух половин. В другой части дома жила семья рабочего леспромхоза. Его жена Тася нередко по разным поводам забегала к соседям, попадая на застолья. Она никогда не отказывалась пригубить и, обнаружив отдыхающего в стороне на матрасе мужика, не принимавшего участия в пиршестве, интересовалась у Николаича - не болен ли их товарищ. <Нет, он просто не пьет, - пояснял Николаич, - да и не курит и на женщин ноль внимания!> Тася, у которой муж, как и прочие мужики в поселке, был большим приверженцем выпивки, всплескивала руками. <Золотой человек! Ангел, просто ангел! А вот помяните меня - такому ангелу непременно попадет жена мотовка. Все его богатство промотает>. Забегая вперед, скажу, что это пророчество, к счастью, не сбылось.

В те годы, когда Володя, уйдя из института, работал егерем, у меня были молодой дратхаар и старый <Москвич>. И я несколько раз на последнем ездил в вотчину к <ангелу>. Тогда он еще пребывал в этом ранге. Курируемые им угодья отличались изобилием боровой дичи, ягод, прежде всего брусники и грибов. Тетеревов мы стреляли прямо за околицей деревни, где находилась главная база охотхозяйства. Попадали нам под выстрел и глухари. Запомнился петух, поднятый на лесной дороге и сбитый нашими двумя дуплетами. Причем каждый <автором> считал себя. И лишь сварив глухаря на месте, в деревне, убедились, что это совместная добыча, так как оба обнаружили в мясе птицы <свою> дробь. Но все же фоновым видом добычи были тетерева. Иногда они садились на тополя, растущие в деревне, и тогда их можно было стрелять прямо с крыльца дома. Такого обилия боровой птицы мне позже уже никогда не приходилось видеть. Добыча 15-20 тетеревов за два дня охоты была нормой.

Как многие охотники, Володя тщеславен. Вспоминаю такой эпизод. Идем вдоль вытяжки лиственного леса, он с одной стороны, я - с другой. Мой дратхаар Нера шурует эту вытяжку, выпугивая тетеревов. Птицы вылетают и в ту и в другую сторону. Я сбиваю двух молодых петушков. Слышу два выстрела своего напарника. В конце вытяжки встречаемся. Спрашиваю у него, сколько взял. Отвечает: <Ты сколько выстрелов слышал?> - <Два>. - <Так чего спрашиваешь. Значит, двух и взял!> - <Ну-ну! Извини - не сообразил> - <То-то> И посмеивается: <Ты же знаешь - я не мажу!>

С окончанием охоты по перу мой герой всецело переключался на капканный промысел пушных зверей и отстрел лосей. Держал русско-европейскую лайку. Подружейных собак не признавал и над моей страстью к охоте на болотную дичь посмеивался. <Чего там есть-то?! То ли дело глухарь или лось. Есть чего на зуб доложить>. С переходом от егерской службы к заводской с капканным промыслом ему пришлось расстаться. На лосиную же охоту продолжал ездить с заводским коллективом охотников. Здесь его знания угодий, мест переходов и повадок зверя имели не преходящую ценность.

В неменьшей степени, чем охотой, увлекался <ангел> рыбалкой. Причем его промысловая натура проявлялась и здесь. Наиболее любимым способом рыбалки у него была ловля щук на жерлицу. Особенно подледная. Обычно он уезжал в нашу охотничью избушку на Бокалду на несколько дней, жил там один, терпя безбожно дымящую печку, и ставил много жерлиц. Много и ловил. Я не был непосредственным свидетелем его успехов, но они у меня сомнений не вызывают. Отвлекаясь от чисто технических аспектов рыбной ловли, в которую ничего оригинального мой герой не внес, остановлюсь на двух курьезных житейских случаях, с ним так или иначе связанных. Один произошел на реке Моломе в охотхозяйстве военных охотников. Чего греха таить - был мой герой не безупречной репутации, позволяя себе порой некоторые рыбацкие правонарушения. Так и в тот раз плыл он <со товарищи> в лодке темной ночью с заброшенной сплавной сетью. Вперед никто не смотрел: один был на веслах, два других все внимание сосредоточили на сетке. Лодка шла посередине реки. И вдруг резко остановилась, будто натолкнувшись на препятствие. А какое может быть препятствие насередине реки? Не первый раз плыли здесь, все давно было проверено. Невольно все посмотрели вперед и, о ужас! В темноте ночи, сквозь густую пелену утреннего тумана над водой возвышался погруженный по пояс в воду водяной! Огромный лохматый мужик держал лодку, не давая ей двигаться вперед.

Теперь оставим ненадолго остолбеневших от ужаса рыбаков и обратимся к <водяному>. Работал у нас в институте когда-то один грузин <по фамилии Горидзе и по имени Авас>. Впрочем, не совсем так, но похоже. Занимался, кстати, изучением дупелей. Потом он перешел работать егерем к военным охотникам. Там в качестве спецодежды приобрел себе химкомбинезон ОЗК, позволявший заходить по пояс в воду.

В то туманное раннее летнее утро скрип уключин и шлепки весел по воде привлекли его внимание. И он, выполняя свой егерский долг, полез в воду, поскольку лодки у него не было. Там, на середине реки, и состоялась незапланированная встреча.

Последствий ее я не знаю, но, обладая воображением и поставив себя на место рыбаков, можно представить их реакцию. Не удивлюсь, если у кого-то из них поприбавилось седых волос!

Второй случай был такой. Володя пришел в избушку на Бокалду уже под вечер. Дело было летом. Избушка оказалась не заперта, но никого не было. <Забыли, видимо, запереть, растяпы>, - подумал он о своих предшественниках, поужинал и лег спать. Была теплая, безоблачная, лунная, летняя ночь. Что-то не спалось. Мой герой встал и выглянул в окно, из которого была видна темная гладь озера с лунной дорожкой. И тут волосы у него встали дыбом. Из озера выходила русалка. Совершенно нагая в обличье молодой женщины, с габаритами, достойными кисти Рубенса. Вода доходила ей до колен, и хвоста еще не было видно. Наконец, она показалась вся. Русалка направилась к избушке, отгоняя наседавших на нее комаров. Мокрые волосы обрамляли ее бледное при лунном свете лицо. Что-то знакомое было в нем. Но рассмотреть более подробно Володя не успел, так как русалка вошла в тень, падающую от сосен. Потом дверь заскрипела, и в ее темном проеме показалась она. Мой герой замер, гадая, какая участь ему уготована. Неуж утащит в озеро?

Когда Володя рассказывал мне эту историю, то уверял, что не испугался. Но как было на самом деле, остается тайной. Завесой тайны покрыты и все дальнейшие события. Если бы на месте Володи был Николаич, я бы мог предположить развитие событий. А тут, <ангел>! Кто знает, как ведут себя они наедине с молодыми русалками?

Во время нашей краткой встречи, с которой я начал этот рассказ, забыл поинтересоваться у своего собеседника его сегодняшним отношением к дачным участкам. Дело в том, что раньше он был их категоричным противником. <Мой огород - это лес, луга, озера, реки. В них я снимаю свой урожай и умирать буду <в борозде>. Что касается последнего, так бравировать можно, когда до этого далеко. Пока же он собирался на Бокалду ловить щук. Когда он рассказывал мне об этих своих планах, глаза его горели, и чувствовалось, что он ждет не дождется этой поездки. И живет ею. Я пожелал ему успехов, позавидовал, и мы разошлись каждый в свою сторону.



















Борис МИХАЙЛОВСКИЙ как вылечить энурез у ребенка прочитать на сайте. . Эван всемогущий-скачать фильм