: Головинские пруды






На Головинские пруды мама мне ходить запретила. Об этих прудах, существовавших, наверное, не одну сотню лет, ходило много сказок. В деревне больше всех разных историй знали баба Груня и дед Ефим. Баба Груня рассказывала свои бывальщины у себя на кухне в дождливые вечера. К деду Ефиму приходила охота говорить в ночном, на Андреевском лугу, у Лошадиного омута. Название свое омут получил оттого, что вблизи него ночью пасли лошадей. Головинские пруды были рядом. От них вечером на речную долину наползал туман.

Чем больше мы с Костей слушали байки про огромных сомов и щук, тем сильнее нам хотелось половить рыбу на прудах. Нас не пугало предупреждение о том, что там нет дна, что вода в прудах холодна, как лед, даже в жаркую погоду, что сом может схватить нас, а вокруг опасное болото и в нем водятся гадюки. Мы решили еще раз пойти в ночное к деду Ефиму и расспросить его о Головинских прудах.

- Это нас нарочно пугают, чтобы мы не ходили на пруды, - сказал Костя.

Вечером я оделся потеплее, взял кусок ржаного хлеба, соленые огурцы и спички.

- Ты далеко собрался? - спросила мама.

- С Костей к деду Ефиму, в ночное.

- Долго не засиживайтесь и на земле не сиди. Возьми старое детское одеяльце и картошки - запечете ее в золе.

Мы с Костей побежали через луг к реке. Коростели уже завели свою вечернюю песню. Солнце село за гривой леса на другом берегу реки. У ольховых кустов горел костер. Стреноженные лошади с хрустом рвали траву и шумно вздыхали. Костер весело потрескивал. Рядом на обрубке дерева сидел дед Ефим, на охапках сена лежали два парня - Васька по прозвищу Огонек и Ленька Шестипалый. Его так прозвали за то, что на руках у него было по шесть пальцев. Эти ребята значительно старше нас. Василий был известен как большой забияка. Он приезжал в нашу деревню к родственникам на лето из Волоколамска. Все мальчишки знали, что он носит с собой самодельный финский нож и самопал, сделанный из медной трубки. Мы с Костей видели, как Огонек из самопала с пяти шагов разбивал винную бутылку. С его помощью мы сделали такой же, но пострелять нам не пришлось - моя мама отобрала его. Папа сказал, что осенью поведет меня в тир в Москве - стреляй, сколько хочешь, а самопал может разорваться и покалечить. Ленька был тенью Василия - они всегда были вместе. Оба любили известный тогда фильм <Путевка в жизнь>. Василий научил нас петь песню, в которой были такие слова: <Мустафа дорогу строил, а Жиган по ней ходил. Мустафа Жигана ранил, а Жиган его убил>. Мы с Костей распевали эту песню, шагая по улице. Деревенские мальчишки старались подражать этим ребятам, особенно Василию. Мы с Костей не были исключением.

Они оживленно разговаривали. Рассказывал Васька Огонек.

- В Заказниках брошенный дом лесника знаете? В нем еще приезжий охотник застрелился. Вечером там огни зажигаются и кто-то плачет - сам слышал.

Дед Ефим обратился к нам:

- Чего стоите как столбы? Вон сенца подбросьте и садитесь. Да у вас и одеяло.

- Вы бы еще кровать сюда принесли, - засмеялся Василий.

- Чего ты к ним придираешься?

Под берегом раздался странный звук.

- Что это? - спросил Костя.

- Это сом. Это он чмокает. Сейчас в реке больших сомов нет, но мой отец рассказывал, что они вместе с Муравьевским барином ловили двухпудовых сомов в Бужаровском омуте. Барин любил сомовью печенку. Сейчас большие сомы остались только в Головинских прудах, но их там не возьмешь, не подступишься. А наша Истра сильно обмелела.

- А правда, что в прудах были щуки с золотыми и серебряными сережками? - спросил Леня.

- Всякое рассказывали. Говорят, когда патриарх Никон приезжал в Ново-Иерусалимский монастырь, повелел он выпустить в пруды щук с серебряными, золотыми и даже бриллиантовыми сережками. Было это или не было - кто знает, таких сказок по Руси много ходит. Щука-то не триста лет живет. Тогда за прудами ухаживали монахи. Рыбы ловили много и возами отправляли в Волоколамск, в Звенигород, даже в Москву. Отец говорил, что между рекой и прудами есть подземный ход, и в большую воду из прудов в реку приплывает здоровенный сом, который может утащить в воду барана или маленького ребенка. Такое и случилось у мельницы в Вельяминове. Слава Богу, рядом были люди и отбили мальца у сома. Жил в нашей деревне, правда, давно мужчина. Не молодой уже. Бабочек ловил, всякие растения собирал, засушивал. Он рассказывал, что в дождливую погоду по ночам сомы и налимы по мокрой траве могут из одного пруда в другой переползти.

- Кто-нибудь ловит рыбу в прудах? - спросил я деда Ефима.

- Никто сейчас не ловит - опасно. Раньше к воде можно было подойти с разных сторон, а сейчас кругом непроходимое болото, осталось только одно место.

- А вы это место знаете?

- Ну как не знать. Эй, ребята, за разговорами костер погаснет. Костик, подкинь немного. Вон у кустов лежат сухие ольховины. А ты чего принес? Хлеб, огурцы и картошку? Это хорошо, а у меня пирожки с капустой, Дарья моя сделала. Сейчас мы пир устроим.

- А у нас нет ничего, - проговорил смущенно Василий.

- Ну что с того, на всех хватит.

Дед Ефим вынул из своей торбочки кусок холстины и расстелил ее на траве. На нее положили все наши припасы. Картошку засыпали горячей золой.

- Дедушка Ефим, вы нам покажете дорогу к прудам? - спросил я деда.

- Нет, пацаны, не покажу.

- А если на пруды с нами пойдет кто-нибудь из взрослых - дядя Рома или Вася с Леней?

- Все равно не покажу.

Это было так не похоже на деда Ефима, человека уступчивого и доброго. Про таких говорят, что он кроет чужую крышу, когда своя протекает.

- Я лучше расскажу вам другую историю. Услышал ее от бабы Груни. Неужели она вам не говорила? Вот тут, пониже Лошадиного омута, есть перекат, к нему и сейчас пастухи пригоняют скотину на водопой. Когда коровы стояли в воде, к ним приплывал сом и сосал у коров молоко. Пастухи не гоняли его, боялись, что рыба попортит скот. К тому же, странное дело, коровы стали давать больше молока, чем обычно. О рыбе узнал Муравьевский барин, пришел с ружьем и застрелил сома. У коров пропало молоко, и больших трудов стоило, чтобы все пошло, как прежде - не обошлось и без молебна.

Со стороны Головинских прудов раздался гулкий удар. Все вскочили со своих мест. На какое-то время перестали кричать коростели. Один дед Ефим остался сидеть, продолжая переворачивать палочкой картошку в золе.

- Ну чего вы? Это или пудовая щука хвостом бьет, или сом бухает, а может, дерево с обрыва в болото упало... А картошка-то наша готова. Вот она, берите. С руки на руку покатайте и подуйте на нее.

Мы ели печеную картошку с хлебом и солеными огурцами. На десерт съели по пирожку с капустой.

- В следующий раз захвачу чайник. Приходите пить чай с мятой со своими чашками. Через четыре дня опять моя очередь караулить лошадей. Собаку надо завести другую - с ней веселей ночь коротать. Я брал своего Бобика, так он среди ночи домой убежал. Съел пирожки и, когда понял, что у меня больше ничего нет, убежал, стервец.

Вокруг костра крутился рой ночных бабочек и мотыльков. Все они в конце концов падали в костер.

- Дедушка Ефим, а можно вас спросить, ругаться не будете?

- С чего это я буду ругаться?

Василий замялся. Забияка и бузотер Васька Огонек смущенно улыбался, не решаясь задать вопрос, но любопытство взяло свое.

- А вот вечером, в выходной, мы видели, как вы поднимались по обрыву от прудов. Зачем вы туда ходили?

Дед Ефим сидел, опустив голову, и молчал. Вопрос повис в воздухе. В круг света над костром влетела птица и затрепетала на одном месте. Я испугался, что эта маленькая птичка упадет в огонь, как мотылек, и замахал на нее кепкой. Птица улетела в сторону прудов.

- Не надо было ее пугать. Это не птица, это чья-то неприкаянная душа не успокоится. Может быть, это ее душа.

- Чья душа? - спросил Леонид.

Дед Ефим замолчал. Потом, словно стряхивая с себя тяжесть, поднял голову и выпрямился.

- Давно это было, но быльем не поросло. Я хорошо все помню. Андреевские и Никулинские часто дрались по праздникам и по воскресеньям. А дрались вот как раз на этом месте, на Андреевском лугу, где мы сейчас сидим, летом на траве, а зимой на снегу - есть, чем сопли утереть. И хоть говорили старики, чтобы в драке мы не вспоминали обиды, бывало, дрались из-за девчонок. Жила в Никулине дочь кузнеца Варвара. Присушила она меня. Куда не пойду, все меня в Никулино тянет. Уж и смеяться надо мной стали: <Он де в Воскресенск через Никулино ходит, семь верст киселя хлебает>. Не показался я Варваре - влюбилась она в сына местного мельника. Да и то сказать - парень высокий, видный, не то, что я, и побогаче. Он на нее внимания не обращал, а деревенские кумушки чего только не болтали. А я продолжал ходить в уезд через Никулино, чтобы хоть одним глазом на Варвару поглядеть. Время шло, а ничего не менялось. Прошел слух, что кузнец ходил к мельнику. О чем они там говорили - никто не знал, но после этого Варвара перестала приходить на посиделки вечером и на кулачные бои на лугу. Обычно на кулачных драках разбирались по росту - большой с большим, маленький с маленьким. Чего-то мне в голову ударило, и я встал против сына мельника. Он ко мне: <Выбери другого>. Я головой помотал. <Ну, - говорит, - как хочешь>. От первого удара я увернулся, а от второго не сразу встал. В следующий раз я опять напротив него встал. И все повторилось. Как все это тогда было - молодые мужики дрались, а кругом стояли старшие, бабы и девки. На другой - опять все повторилось. Варвара в этот раз пришла. И когда, в который уже раз, стою я и утираю юшку с лица, подходит она ко мне, платком кровь у меня с лица вытерла, и сказала: <Пожалей себя, Ефим. Приходи послезавтра, когда скотину пригонят, к большой березе у прудов>. Но не довелось мне с ней больше встретиться. В полдник прибежал Никулинский подпасок и рассказал, что ворота дома Варвары кто-то вымазал дегтем - большего позора нет - и ее никто найти не может. Побежал я вместе с двумя своими дружками искать Варвару. И многие с нами пошли. Искали по реке и вокруг пруда, а к вечеру у сломанной березы, где она хотела со мной встретиться, нашли ее платье. Что Варвара хотела мне сказать, о чем попросить, я не знаю. Что бы меня не попросила она тогда, все бы сделал. Несколько лет приходил я к старой березе и сидел там, вспоминая Варвару. Потом перестал - жизнь свое берет.

Юрий ИСПОЛНЕВ













КОСТРОМСКОЙ РОССЕЛЬХОЗНАДЗОР ВОЮЕТ С БРАКОНЬЕРАМИ



ЗАЩИТА БИОЛОГИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ объявлена государственным приоритетом, поэтому с этого года Россельхознадзор объявил войну браконьерам, сообщила Костромская ГТРК. Еще в начале года, задолго до нереста, были сформированные специальные бригады оперативников, перед которыми была поставлена задача - выслеживать и привлекать к ответственности нарушителей, не соблюдающих правила рыбной ловли и, в частности, использующих запрещенные орудия лова - сети и электроудочки. Сейчас оперативники управления Россельхознадзора по Костромской области подводят первые итоги профилактических рейдов, проведенных в течение последних двух недель. Самым крупным успехом Россельхознадзора стало задержание жителя Кадыйского района. Сорокашестилетний военный пенсионер расставил, в общей сложности, около километра сетей. А сам, опасаясь возмездия, скрылся среди островов волжского разлива. Потребовалось проведение специальной операции, чтобы взять нарушителя с поличным. Ущерб от его деятельности составил несколько тысяч рублей. Судьбу этого и других браконьеров решит суд. На сегодняшний день за незаконную рыбную ловлю на реках области возбуждено пять уголовных дел.







мягкие кресла подушки