На псарне и конюшне: Прикус у русских псовых
Начиная с послевоенной поры, советское охотничье собаководство уделяло особое внимание форме смыкания челюстей и передних зубов, а проще говоря - прикусу. Для подавляющего большинства пород охотничьих собак был узаконен так называемый ножницеообразный прикус, когда при сомкнутых челюстях нижние резцы передними сторонами примыкают к тыльной стороне резцов верхней челюсти, а клыки нижней челюсти входят между клыками и крайними резцами верхней, образуя замок. Любые же отклонения (недокус, перекус и прямой или клещеобразный прикус) от ножницеообразного прикуса рассматривались как порочные, что автоматически исключало собаку - обладательницу такого прикуса - из племенного использования (см. Власов Н.Н. и др. Охотничье собаководство. М., Агропромиздат, 1992, с.59-60, 182, 184). Разумеется, ножницеообразный прикус был единственно приемлемым и для русских псовых борзых.

Сложившееся таким образом положение вещей, никем, впрочем, из советских, а позднее российских владельцев псовых борзых не оспариваемое, отчасти изменилось в начале 1990-х годов. Тогда, с началом проведения на территории России выставок по правилам Международной Кинологической Федерации и появлением в рингах экспертов-кинологов из США и стран Западной Европы, очень часто стали занимать призовые места с оценкой экстерьера "отлично" и удостаиваться высших титулов проведенных шоу-мероприятий собаки, имеющие, по мнению наших кинологов, порочный прикус.

НОВЫЙ СТАНДАРТ

Таким образом, на протяжении доброго десятка лет в племенном использовании псовых борзых удивительным образом соседствовали два диаметрально противоположных взгляда владельцев, заводчиков и экспертов на состояние прикуса. Первый - официальный (de jure), категорически запрещал использовать в качестве производителя борзую с зафиксированным на выставке отклонением от ножницеобразного прикуса. Второй же, бытовавший чаще в среде непосредственно владельцев и заводчиков, ссылающихся на мнение западных экспертов, поставивших собаке высокую экстерьерную оценку и не обнаруживших у нее каких-либо пороков и недостатков (de facto), правдами и неправдами позволял использовать в племенной работе особей с прямым (клещеобразным) прикусом, а порой - и с перекусом. Заметьте, речь не идет о недокусе или об отклонениях в зубной формуле! Но вот в начале нынешнего года в Национальный клуб породы "Русская псовая борзая" поступил новый Стандарт породы, составленный специалистами из Международной Кинологической Федерации, узаконивающий наряду с ножницеобразным также прямой (клещеобразный) прикус. Легко представить себе споры, разгоревшиеся между борзятниками, держащимися в этом столь противоречивом для многих из нас вопросе взаимоисключающих точек зрения!

Мне думается, что единственный способ внести некоторое успокоение в умы оппонентов - это сделать попытку детального рассмотрения и сравнения аргументов, выдвигаемых в пользу каждого из представленных выше мнений. При этом первостепенными следует считать суждения, авторы которых, имея обширный опыт заводской работы и охоты с псовыми борзыми, рассматривали те или иные достоинства и недостатки собак под углом их влияния на породу и ее охотничье использование в целом. Едва ли кто-нибудь из наших современников может в полной мере соответствовать этим критериям, а стало быть, круг авторов, в печатных трудах которых нам стоит попытаться найти прямые или косвенные упоминания о прикусе, значительно сужается, оставляя, кроме корифеев "золотого" века русской псовой борзой - девятнадцатого, всего несколько знатоков породы прошлого столетия, таких, как Бровцын, Челищев, Тарасов.

ПУШКИН - ЗАВОДЧИК БОРЗЫХ?

Прежде чем перейти к знакомству читателя с мнениями "генералов псовой охоты" былых времен, мне хотелось бы поделиться парой-тройкой собственных мыслей, появившихся после первого знакомства с новым, предлагаемым МКФ, стандартом.

Чувство некоторого недоумения возникает у человека, начавшего читать новый Стандарт с первых строк преамбулы. В погоне за гипертрофированной псевдорусской колоритностью его авторы отнесли к владельцам и заводчикам русской псовой не только Иоанна Грозного, но и... А.С.Пушкина. Честно признаюсь: первое, что пришло мне на ум после прочтения этих слов - невольная параллель с прилавком нашего российского магазина начала 1990-х годов, заполненного многочисленными водочными бутылками германского производства, пестрящими этикетками "Орлофф", "Распутин", "Пушкин". Реальный же Александр Сергеевич и Иоанн Васильевич (должен глубоко разочаровать составителей нового Стандарта), увы, псовой охотой никогда не занимались, да и просто-напросто не имели для этого многотрудного занятия свободного времени. Об отношении Грозного к охоте с борзыми собаками мы вполне объективно можем судить по дошедшим до нас строкам из "Домостроя", написанного ближайшим сотрудником молодого царя, попом Сильвестром: "Аще кто не по Бозе живет... ловы творит, с собаками... и всякое дияволе угодие творит... прямо все вкупе будут во аде, а зде прокляты" (Домострой/Подг. Изд. В.В.Колесов, В.В.Рождественская.-С.Пб., "Наука", 1994, гл.28, с.37.). Единственное же упоминание о Пушкине в обществе собак встречается в воспоминаниях А.П.Керн, относящихся ко времени пребывания поэта в Михайловском, то есть к тому единственному периоду в его жизни, когда Александр Сергеевич, в принципе, мог бы позволить себе заняться псовой охотой. Но и здесь нас ждет разочарование: "Приходил он всегда с большими дворовыми собаками, chien-loup" (собака-волк - франц. - А.О.). Ни у кого из других современников Пушкина или в сочинениях пушкинистов нам не удалось больше встретить даже намека на "псовую страсть" великого поэта.

Недоумение мое перешло в крайнее удивление, когда, перейдя от преамбулы к основной части нового Стандарта, я обнаружил в ней куда большую ересь, чем признание прямого прикуса: тут и неоправданно высокий рост русских псовых, и высокопередость, и светлый (желтый) глаз, которые западные составители предлагают нам отныне не считать более тягчайшими пороками, жестоко уродующими экстерьер собаки и пагубно влияющими на ее полевой досуг. Впрочем, появление столь вредной тенденции развития отдельных деталей экстерьера псовой "в ущерб цельному и гармоничному облику рабочей собаки" очень метко подметила кандидат биологических наук А.В.Шубкина в статье "Русская псовая борзая в начале третьего тысячелетия" (ж. Охота.-М., ЗАО "Издательский дом "Друг", 2001, ©3, с.54.): говоря об усилении в западных странах исключительно декоративного взгляда на породу, она относит к первостепенным факторам, повлекшим за собой подобное небрежение историей и традициями разведения русских псовых, прежде всего тот неутешительный факт, "что к концу ХХ века среди экспертов и крупных заводчиков Европы, Англии и Америки не оказалось ни одного принимавшего участие в охоте с русской борзой или хотя бы наблюдавшего их полевые испытания в России".

Однако, невзирая на появившиеся в последние десятилетия, безусловно, вредные тенденции, нам ни в коем случае нельзя забывать о том, как и кем закладывались традиции псовой борзой на Западе. В становлении породы во Франции, к примеру, приняли участие такие крупнейшие знатоки породы, волею судеб оказавшиеся после русской революции на чужбине, как Артем Болдарев и граф Дмитрий Шереметев - авторы первого западного Стандарта, написанного на основе ермоловского "Описания" 1888 года и просуществовавшего до последних десятилетий прошлого века, генералы Д.П.Вальцов (создатель всемирно известной Першинской охоты) и Г.К. фон Мейер, наконец сам Великий Князь Николай Николаевич, живший во Франции и умерший в 1929 году.

Таким образом, мы должны принять за непреложную истину факт создания ранней редакции западного стандарта крупнейшими отечественными заводчиками русской псовой борзой, хорошо знакомыми именно с полевым использованием породы. Многие из постулатов, записанных А.К.Болдаревым и Д.Б.Шереметевым, практически без изменений перекочевали из самой ранней первой редакции Стандарта в более поздние, в том числе и в последнюю, присланную на родину псовой борзой в этом году.

"ГЕНЕРАЛЫ ПСОВОЙ ОХОТЫ"

Теперь, собственно, подошло время разобраться в правомочности суждений современных отечественных и зарубежных кинологов в вопросе о прикусе. Я воздержусь от разбора предыстории и аргументации взгляда на проблему прикуса советских и современных российских кинологов, тем более что заинтересованный читатель без особого труда сможет получить полную интересующую его информацию из целого ряда публикаций известных авторов. Гораздо интереснее, по моему мнению, проследить цепочку источников, которыми руководствовались европейские составители Стандарта, принимая потрясшее многих российских борзятников решение о допуске, наряду с привычным для нас ножницеобразным прикусом, прямого (клещеобразного).

Древнейший из дошедших до наших дней письменных источников, говорящий весьма подробно о ладах псовой борзой - "Регул" Х.О. фон Лессина, написанный в 1635 году, скупо замечает: "Вначале голова сухая и продлинновата бесперелому, щипец ту же длинность имеет без подуздины ("подуздоватости" или, по современной терминологии, "недокуса"), ("Природа и Охота", 1886, ©3, с.7.). Буквально, слово в слово, ту же фразу повторяют Левшин В. (см. "Книга для охотников" (1814 г.), "Всеобщее полное домоводство" и "Современный егерь" (1774 г.)) и Н.Реутт (см. "Псовая охота" (1840 г.). Вообще, начинает складываться впечатление, что старинные заводчики русских псовых борзых, придавая громадное значение (как тягчайшему пороку) "острощипости" и ее прямому следствию - "подуздости" или "подуздоватости", вовсе не обращали внимания на все прочие варианты прикуса, считая их не портящими внешний вид собаки, не мешающими ей успешно ловить зверя, а следовательно, вполне допустимыми.

Еще большую возможность утвердиться в этом "крамольном" мнении дает читателю знакомство с работами общепризнанных классиков - П.М.Мачеварианова, автора первого российского Стандарта породы, Н.П.Ермолова и П.М.Губина. В "Записках псового охотника Симбирской губернии" Мачеварианов, описывая голову псовой собаки, говорит: "Чтоб нижняя челюсть не была короче верхней, в противном случае собака называется ПОДУЗДОЙ и бывает не поимчива" (Записки. Минск, "Полифакт", 1991, с.30-31). Составленное в 1888 году Н.П.Ермоловым "Описание современных псовых борзых", единодушно принятое современниками за стандарт породы, кратко констатирует: "Нижняя челюсть щипца не должна быть настолько короче верхней, чтобы являлась подуздость". П.М.Губин, давая в своем "Полном руководстве ко псовой охоте" (1891 г. с.116-117) исчерпывающее описание правильных и порочных видов головы псовой борзой, так характеризует собаку "с правильным щипцом": "При этом обе челюсти должны быть одинаковой длины так, чтобы верхние зубы соединялись с нижними, клыки скрещивались по сверх десен и только один вощёк выделялся над подбородком нижней челюсти борзой". Далее Петр Михайлович пишет: "Подуздоватая - такая борзая, у которой нижняя челюсть... короче верхней, вследствие чего верхние передние зубы как бы прикрывают нижние... Подуздоватость составляет большой порок и иногда передается в потомство". Ни о каких других недостатках и пороках зубного прикуса ни Мачеварианов, ни Ермолов, ни Губин вовсе не упоминают.

Резюмируя богатейший опыт, накопленный на протяжении XVIII и XIX веков заводчиками русской псовой борзой, Л.П.Сабанеев - автор ставшей для многих борзятников классической монографии "Собаки охотничьи... Борзые и гончие", указывает: "Острощипость почти всегда соединяется с подуздостью, то есть укорочением нижней челюсти, вследствие чего верхние резцы находятся впереди нижних. Такое строение щипца составляет большой порок у всех собак, тем более у борзых, и бывает причиною непоимистости" (см. Сабанеев Л.П., М., "Физкультура и спорт", 1987, с.123).

Я сознательно воздержался от цитирования обнаруженных мною нескольких десятков мнений русских псовых охотников позапрошлого столетия на этот счет, поскольку ни одно из них ничем (!) не отличается от приведенных выше, и ни один из собакозаводчиков прошлого, занимавшихся племенным разведением псовой борзой, не признает у нее какого-либо другого порока, связанного с прикусом, кроме "подуздоватости", то есть недокуса.

Неудивительным теперь кажется и то, что кинологи первых лет советского периода истории псовых также не противоречат своим дореволюционным коллегам. И.П.Тарасов, подробнейшим образом описывающий малейшие нюансы сложения борзых, не находит нужным сказать в своей вышедшей в 1925 году работе "О сложении борзой" ни слова о "проблемах" прикуса. Последний из советских авторов, еще видевший воочию старых дореволюционных собак и бывший лично знакомым с многими известными борзятниками - Н.Н.Челищев, повторяет слова уже знакомых нам Мачеварианова, Губина и Сабанеева: "Челюсти - как верхняя, так и нижняя - одинаковой длины. Встречающаяся иногда у борзых более короткая нижняя челюсть называется "подуздоватостью" и является очень большим пороком, не только безобразящим собаку, но часто и лишающим ее одного из лучших качеств - "поимистости" (см. "Русская борзая. Ее воспитание и охота с ней". М.-Л., Всесоюзное кооперативное объединенное издательство, 1936, с.6.).

ИСТИНА РОЖДАЕТСЯ В СПОРЕ

Вполне понятно теперь и то, отчего современники Челищева и Тарасова, авторы первого западного стандарта Болдарев и Шереметев внесли в перечень пороков, присущих породе, один лишь недокус, не упомянув о клещеобразном прикусе и перекусе. Следуя элементарной логике и накопленному опыту (каждый из них был в России владельцем собственной комплектной охоты, состоящей не из одного десятка собак), они признали пороком, недопустимым в племенном использовании русской псовой, единственно пресловутую "подуздоватость", пагубно сказывающуюся на охотничьих качествах борзых. А их позднейшие последователи, действуя по принципу: "Что не запрещено, то разрешено", не вступая в конфликт с идеей ранней редакции, принадлежащей перу российских кинологов, вполне резонно узаконили вызвавший бурю эмоций в современной России прямой прикус.

Настало время, уважаемые читатели, подытожить результаты только что совершенного нами небольшого экскурса в историю вопроса о прикусе русских псовых борзых. Лично мне предоставляется вполне корректным, признавая научную обоснованность доводов советских специалистов в области охотничьего собаководства, тем не менее, с исторической точки зрения, отдать "пальму первенства" европейским борзятникам, поскольку их взгляд гораздо ближе по духу трудам старинных русских псовых охотников и не вступает в противоречие с основным - охотничьим использованием породы. Впрочем, мне было бы очень интересно познакомиться более подробно и с мнением борзятников - сторонников старого советского стандарта. В конце концов, истина рождается в споре! А в виде напутствия своим современникам, приверженцам одного и другого мнений, мне хотелось бы в последних строках этой статьи процитировать слова известного советского кинолога-борзятника И.Б.Соловьева: "Надо учитывать, что если мы при нашей манере вести породу не избавились от некоторых недостатков за целые сто лет, то вряд ли вообще способны от них избавиться". И еще: "Главное - это единый в мире стандарт для всех русских псовых борзых, достаточно четкий, учитывающий специфику создания породы. Стандарт, который не будет из-за откровенных пустяков выбраковывать из племенного дела нужных по крови и вполне приличных собак".

Алексей ОБОЛОНСКИЙ Быстрая доставка ковролина в Москве.