Куда поехать на охоту и рыбалку: Йоконьга - река семужья
Утром повар Стас побаловал нас на завтрак нежнейшими розовыми котлетками из... щуки. Да-да, щуки на Йоконьге не только необычайно вкусны, но и, невзирая на размер, у них еще и мякоть, как у красной рыбы, розового цвета. Здешние <крокодилки> питаются только кумжей и молодью семги. Такая вот диета...

После завтрака сбор на вертолетной площадке, посадка в МИ-8 и ровно в 9 вылет. Мы летим вверх по Йоконьге. В салоне вертолета клиенты со своими снастями и гиды со всем необходимым для обеспечения рыбалки. Участок реки здесь разделен на несколько пулов, на которых вертолет поочередно высаживает рыболовов. Посадка и взлет производятся без остановки мотора на площадках, представляющих собой нечто похожее на плохо уложенную мостовую, камни которой диаметром от полуметра и больше. Едва вертолет коснется <земли> колесами, из него выпрыгивает один из членов экипажа и корректирует посадку. Это обычная практика северных пилотов - ошибки здесь могут стоить слишком дорого. Затем, если все нормально, спускается лестница и дается <добро> на высадку очередной партии рыболовов. А вертолет, по возможности, стараясь подняться прямо над высадившимися, чтобы они оставались в <мертвой зоне> и не были сдуты вихрем, поднимаемым вращающимися лопастями, уходит дальше.

На двух клиентов, по наработанной практике, здесь приходится один гид и одна резиновая лодка. Лодка нужна как для того, чтобы наиболее эффективно облавливать сливы перед порогами, так и для сплава в случае необходимости к следующему месту лова. Пороги здесь следуют один за другим. Пока, по взаимной договоренности, один из клиентов с помощью гида ловит с лодки, другой, пользуясь рекомендациями гида или ориентируясь на личный опыт, делает то же самое с берега. Затем клиенты меняются. Как я уже говорил, гиды здесь опытные и реку знают, хорошо. Они подскажут, где и куда надо посылать мушку раз за разом, чтобы вынудить наверняка стоящую там рыбу ее взять, а где необходимо проходить перекаты, облавливая их буквально метр за метром. Но, при всем при этом, рыбацкая удача остается немалой составляющей успешной рыбалки. На моих глазах в течение дня один рыболов выловил семь рыб, другой в этом же месте пять рыб упустил, а поймал всего три. На другой день у этой же команды рыболовов все изменилось почти с точностью наоборот. Тот, кому не везло вчера, выловил десять рыб, а вчерашний счастливчик - ни одной. И это притом, что место и условия ловли были у них одинаковы.

Семужья рыбалка, практикуемая зарубежными рыболовами, - это по-настоящему эмоциональный не без элементов соревнования спорт. Существует международный клуб любителей ловли североатлантического лосося нахлыстом, члены которого скидываются в некий призовой фонд, примерно по тысяче долларов с носа. В конце очередного сезона подводятся итоги, и счастливчики, поймавшие самую крупную рыбу, получают немалый, даже по их меркам, денежный приз. Кроме того, это элитный, очень престижный вид спорта, занятие которым позволяет войти в круг людей, недоступных в повседневной жизни. В лагере рыболовы, объединенные общей страстью, все равны: и хорошо оплачиваемые специалисты, представители их среднего класса, и миллионеры с миллиардерами, и аристократия, и просто известные люди. На реках Кольского полуострова в разное время побывали на рыбалке Тэд Тернер, Джейн Фонда, и немало других знаменитостей. Любят семужью рыбалку и наши известные люди. Ну и, конечно же, бюрократическая <аристократия>, норовящая большей частью попользоваться здешними богатствами, что называется на халяву. Но я немного отвлекся. Это уже совсем другая тема ждущая своих <акынов>. Мы же говорим о рыбалке.

Йоконьга - река сильная, дикая, и непредсказуемая, как и заходящий сюда на нерест благородный лосось. Плесы сменяют ступенчатые пороги, перекаты - корюжки с высоко торчащими из воды каменными зубьями - щельями и снова плесы с каменными отмелями - коргами да песчаными островами. Для ловли семги здесь, как и на других реках, наилучшими являются <узкие> места, камнями порогов и отмелями разбитые на несколько струй, среди которых опытный глаз легко угадывает основную - семужью... Обычно это ровная и в то же время самая мощная струя слива. Хватка семги здесь наиболее вероятна перед сливом, где крупная рыба любит стоять на течении, хорошо промывающем ее жабры, или отдохнуть - отстояться после преодоления трудных порогов за каким нибудь большим камнем, которые если и не торчат из воды, то хорошо угадываются по завихрениям воды. Хотя с не меньшим успехом можно ловить и под порогом, где рыба <любит> отдыхать в боковых тихих местах - <карманах> или отстаиваться за большими камнями, готовясь преодолеть очередное препятствие.

Впрочем, поскольку во время хода семга в реке есть везде, то и соответственно взять приманку она тоже может везде: и на плесе, и на ровном течении, и на самом кипении порогов. На семужьей реке к этому надо быть всегда готовым как психологически, так и в плане допустимой нагрузки и запаса прочности снастей, которыми вы пользуетесь. Если <помножить> мощь крупной рыбы на мощь порогов, то запас прочности в тридцать, а то и более килограммов будет здесь совсем не лишним. И уж, конечно, немаловажно умение пользоваться такой снастью, равно как и грамотно бороться с крупной, и часто даже с очень крупной рыбой. Обидно, очень обидно, приехав сюда за тысячи километров, упустить свою <самую большую> рыбу, о которой мечтал всю жизнь, из-за каких-то мелких недочетов или недостатка знаний и опыта. Впрочем, на такой реке, как Йоконьга, и многоопытные семужатники, занимающиеся этой и только этой рыбалкой не один год, не застрахованы от огорчений. И у них дикий североатлантический лосось рвет высокопрочные шнуры, ломает астрономической цены и высочайшего качества нахлыстовые удилища. Этой непредсказуемостью и мощью заходящих в нее на нерест рыб и интересна Йоконьга, выделяясь в ряду других семужьих рек Кольского полуострова. Но каким счастьем светятся глаза у молодых рыболовов и убеленных сединами старцев, когда после по-настоящему трудной, порой часовой и более борьбы большая рыба будет-таки поймана. Ради этих мгновений стоит жить, их не измерить никакими деньгами.

Вот и наш пул. Возможно, из-за скалы на правом берегу и длинной каменной площадки на левом, он называется <Норвежский берег<. Едва вертолет ушел дальше, вижу на берегу, ниже по реке, оленя. Укрывшись за разлапистыми кустами можжевельника, подкрадываюсь и... делаю несколько снимков <на память>. После чего вижу под кустом, за которым прятался, раскиданные по мху блесны, пару алюминиевых спиннингов с катушками и несколько мотков запасной лески. Первое впечатление такое, что <брэки> только что бросили все свое <добро> и в панике бежали. Но, присмотревшись, вижу, что утяжеленные оловом <колебалки> подернуты коррозией, а тройники на некоторых из них и вовсе проржавели. Что уж прошлой осенью тут случилось у браконьеров - напугал медведь или перепились, - мне неведомо.

Кстати о медведе. На соседнем пуле Островном на прошлой неделе клиент, ловивший с острова, почти полчаса снимал медведя, шляющегося по берегу, видеокамерой, пока на того порывом ветерка не донесло человеческий дух, и он во весь опор не скрылся в сопках. Мне так не повезло, хотя следы жизнедеятельности косолапого попадались под ногами часто.

Вернувшись, вижу одного из клиентов, Джона Хорлака, борющегося с рыбой. Его нахлыстовое удилище завернулось почти кольцом, отражая вибрацией и рывками попытки рыбы избавиться от коварной мушки и настырного Джона. Несмотря на то что Джон опытный рыбак, прекрасно владеющий нахлыстом и имеющий навыки борьбы с достойными экземплярами семги, рыба имеет немало шансов освободиться. Для этого достаточно, например, завести шнур за какой-либо из многочисленных здесь подводных камней и перетереть его или уйти в пороги. Но сегодня повезло Джону. Через двадцать минут напряженной борьбы, после того, как рыба, несколько раз подведенная к берегу, вновь рывками вытягивала с катушки десятки метров шнура, наконец-то была принята гидом Володей в подсак. <О'кей, Джон! Биг фиш...> Фотографирую Джона и Володю с рыбой на память, после чего десятикилограммовая семга отпускается <домой>. <Гуд бай, фиш!> - говорит Джон, похлопав ее по широкой, как налитой, спине. А тем временем второй рыболов Ник Мишам, или Николай Михайлович, как я шутя его называю, радостным возгласом сообщает, что и его <флай> взяла рыба. Володя, подхватив подсак, спешит на помощь к нему. И так весь день, с небольшим перерывом на ланч, чтобы наскоро перекусить бутербродами с кофе и дать немного отдохнуть затекающей от напряжения спине. А в начале седьмого, когда слышится рокот вертолета, собирающего по реке рыбаков, чтобы отвезти их в лагерь, как обычно не хватает еще нескольких минут, чтобы поймать еще одну, наверное, самую большую рыбу...

По прилете вертолетчики сообщают начальнику лагеря Петровичу, что недалеко от <норвежского берега> углядели сверху хорошо замаскированную браконьерскую <берлогу>. После ужина вместе с инспекторами рыбнадзора мы вылетаем туда в надежде застать на месте ее <хозяев>. <Берлога> из мшистого дерна, которым обложен немудреный каркас, метров в десять в длину, разделенная на спальную и <гостиную> части, оказывается пока необитаемой. Однако припрятанный в ней мешок с солью и длинный моток кабеля, используемый <брэками> для установки сетей поперек реки на манер занавесок, недвусмысленно говорят о ее предназначении. Наскоро осмотрев, инспектора поджигают браконьерскую гостиницу и, когда мы уже садимся в вертолет, где - то в ее глубине начинают взрываться спрятанные в ней браконьерами патроны и сигнальные ракеты... Вертолет, взмыв в воздух, несет нас в лагерь, где нас ждет банька и вкусный ужин. А завтра вновь река и рыбалка на новом месте.

На другой день нам выпадает самый верхний пул, начинающийся от впадения в Йоконьгу реки Сухой. С вертолета в тундре вдоль реки видны старые следы вездехода. Похоже, что это следы браконьеров, приезжающих сюда, чтобы успеть <вычерпать> семужьи ямы перед ледоставом. Возможно, больше они сюда не приедут, но тундра долго хранит следы.

Река Сухая - прямое и как бы наиболее логичное продолжение верховий Йоконьги, которая здесь поворачивает на запад почти под прямым углом. И только немноговодность Сухой, что в это лето заметно особенно, различает эти реки. Пологие сопки по берегам здесь, заросли кривыми, местами чуть не завязанными в узлы березками и <кустами> с пнями в обхват и более реликтового можжевельника. Если ствол можжевельника диаметром двенадцать сантиметров говорит о том, что ему 400-550 лет, то сколько же лет этим?

Попробовав ловить на Сухой выше и ниже ее порогов, сейчас представляющих собой просто нагромождение валунов с небольшими сливами воды, и так ничего и не выловив, перелетаем ниже. В Сухой рыба есть тоже. Одна семга даже сделала попытку броска, но условия ловли нахлыстом на почти безводной реке оставляют желать лучшего. После небольшого перелета пробуем ловить чуть выше впадения в Йоконьгу речки Поккруэй. Здесь Джону удается выловить рекордную для него в этом сезоне рыбу - семгу на четырнадцать килограммов, о чем он тут же радостно сообщает по спутниковому телефону друзьям в Англию. У рыбины вдоль хвоста свежие следы чьих-то когтей или зубов, из которых ей удалась вырваться. После трудной, измотавшей ее борьбы она еще с час стояла за камнем в воде, прежде чем уйти в глубину.

Прогулявшись берегом, обнаруживаю отдыхающего на чуть скрытом под водой плоском камне <усатого браконьера> - тюленя, зашедшего за семгой из моря в реку чуть не на сто километров. Этот гурман выедает у семги только жирное брюшко, остальное бросая. Теперь понятно, в чьей пасти побывала семга Джона. Когда такой <браконьер> в реке один, это еще не так страшно. Но если их зайдет в реку двадцать и более голов, они могут нанести стаду семги в реке весьма ощутимый ущерб. При этом их нельзя отстрелять, как, например, волков. А попытки установить в низовьях реки заградительные металлические сети с большой ячеей, пропускающей рыбу, но не пропускающей тюленей, не дали нужного результата, так как эти хитрецы на своих неуклюжих ластах попросту обходят их берегом.

На другой день моей компанией на реке были Джим Форестер и его жена. Оба они по специальности программисты, делающие компьютерные игры. На мой вопрос, не проще ли было бы им, например, создать добротную компьютерную игру <Ловля семги нахлыстом>, от которой при технически возможном очень близком приближении виртуальной реальности к реальной действительности можно было бы получать почти такое же удовольствие более дешевым путем, Джим ответил, что нет. Он сказал, что никакая, даже самая совершенная игра не заменит эмоций, получаемых при настоящей семужьей рыбалке. И я его понимаю. В тот день сбылась его мечта поймать семгу весом более пятнадцати килограммов - то, за чем он и приехал на Йоконьгу. Какая это была борьба, какая это была рыба!.. Кое - что удалось поймать и его жене, не просто сопровождавшей мужа, но и самой осваивающей непростую снасть.

Вечером, после ужина, с рыбинспекцией отправляемся в ночной рейд вниз по реке. Быстро сплавляемся по течению на двух резиновых лодках, аккуратно преодолевая пороги. Сегодня гид, ловивший с клиентами рыбу на самом нижнем пуле выше Йоконьгского озера, снял там браконьерскую сеть. Прекрасно зная места, удобные для постановки сетей, инспектора внимательно их просматривают, но ничего так и не находят. Здесь мне показали насыпи, сделанные к реке пятьдесят лет назад под мосты, так и не сделанной дороги из Гремихи в Мурманск. Говорят, что ее главный <строитель> Лаврентий Берия успел даже отчитаться Сталину об этой дороге, как о уже существующей. Но благодаря Богу или внезапной кончине <отца народов>, ее нет и поныне. В немалой части благодаря этому, в Йоконьге и других реках, впадающих в Баренцево море восточней Мурманска, сегодня еще есть семга.

За ночь мы преодолеваем весьма приличное расстояние. На плесе перед Йоконьгским озером, где осенью собираются в стаи лебеди, видим в леске рядом с рекой дым костра, у которого обнаруживаем местного бомжа. На вопрос о браконьерах, он отвечает, что да, мол, были, но после вчерашнего прилета вертолета все ушли... Что же, такой результат это тоже результат. Напоминание, что на реке есть контроль, не дает <брэкам> развернуть свой промысел, с <военно-морской беспощадностью> от которой остаются реки с полностью выбитым стадом семги.

В девять часов утра в оговоренное место приходит вертолет и который отвозит нас в лагерь. Встречающие нас невдалеке от вертолетной площадки и ждущие выезда на рыбалку клиенты смотрят на нас, как на героев вернувшихся из логова врага, с уважением и почтением... Для них браконьерство - варварство, которому нет места в цивилизованном обществе, впрочем, также как и практикуемая у нас любительская рыбалка на семгу с целью добычи с последующим употреблением в пищу. Им нас никогда не понять - они так не жили...

В последний перед отлетом с Йоконьги день снова ловим рыбу с Джоном и Майклом. Джон, не менее настырный, чем рыболов, отличившийся на предыдущей неделе, изловил свою тридцатую рыбу. На этой неделе, когда уровень воды в реке упал еще, а вода заметно потеплела, что сразу же сказалось на клеве, - это хороший результат. Тем более что большинство пойманных клиентами рыб превышало вес в восемь килограммов, и среди них было немало очень достойных экземпляров.

Вечером, по сложившейся здесь традиции, господа клиенты угощали гидов, помогавшим им на реке всю неделю. У них это называется <пати>.

Утром все округ оказалось в наползшим с <баренцухи> тумане. Нелетная погода оказалась в тот день на всем Кольском полуострове. Казалось, что Йоконьга не хочет отпускать своих гостей. Только на другой день нам посчастливилось получить <добро> на вылет.

Поднявшийся с высокого берега на реку, против ветра, вертолет, описав полукруг вдоль побережья, взял курс на Мурманск. Слева за сопками со светлыми <проплешинами> ягеля, проглядывались ставшие за неделю уже знакомыми очертания порожистой Йоконьги - реки, где ловится крупная семга.

Валерий Люшков Самый дорогой подарок любимому. Дорогие подарки, подарок директору женщине.