Напугал
Солнце, перевалив через покрытый озерками и заболоченными протоками Салды распадок, подсело на темную стену елей. Пора было возвращаться к стану. Вдали на пригорке, на краю леса у едва различимого берестяного балагана курился белесый дымок разжигаемого друзьями-приятелями костра. Три Юры были старше меня и в свои шестнадцать охотились уже не первый год. То-то поди наколотили парни уток! Но и на моем боку болталась тройка уже изрядно пообтрепавшихся чирят. Эх, к ним бы еще, для внушительности, хорошую кряковую...

Погруженный в эти мысли я хлюпал кедами по заросшей камышами и мелким ивняком низине вдоль неширокой старицы, когда, чуть не сбив подшлемник, меня со свистом обогнала небольшая стайка низко летящих крупных уток. Машинально пригнувшись, жду, когда, описав кривую в вечернем сумраке, появятся их силуэты с развернутыми для посадки крыльями. Может быть, они сядут напротив на отражающую закат полосу озерка и сплывутся в кучку... Но утки так и не появляются. Что ж, налетят другие.

Вскоре стало совсем темно, а утки так и не появились. Лишь на западе, с зубчатым вырезом понизу, алела закатная заря. Все, надо идти. Вдруг, совсем рядом, на другой стороне старицы, подпиравшей своим берегом огромную площадь елового сухостоя, послышался какой-то шум. Судя по звукам, двигалось что-то большое.

Тихо приподнявшись, вглядываюсь в сумерки. А через мгновение присмотревшись, так же тихо приседаю и мысленно прошу шевелящиеся волосы не шуршать, а сердце стучать потише. В каких-то двадцати метрах на другом берегу безымянного озерка, глубина которого здесь была мне не больше чем по колено, был медведь. Он хлюпал водой и чавкал прибрежной грязью. Я же сидел недвижно, боясь пошевелиться. Несметные полчища комаров, почувствовав безнаказанность, бросились в решающую атаку.

Ветерок был в мою сторону, и мне казалось, что я даже чувствую запах зверя. Это делало его еще ближе, вызывая неприятный холодок где-то между лопатками. В патронташе осталось не более трех патронов с самокатанной <тройкой> и больше ничего. Черт, зачем я здесь задержался? Сидел бы сейчас с парнями у костра и радовался жизни, которой может и осталось совсем чуть-чуть.

На всякий случай поудобней подвигаю на ремне ножны с позаимстованным в этот поход у дяди большим охотничьим ножом. В крайнем случае решаю стрелять в упор, если, конечно, успею. А в глазах стоят синеватые и розоватые прожилки на голове того мужика с прииска, на которого в прошлом году на лесном покосе напала медведица. Его вовремя нашли, и он выжил, хотя теперь вместо волос его голову всегда покрывает мягкая ватная тюбетейка.

Вконец обнаглевшие комары прерывают ход моих с бешеной скоростью мелькающих мыслей. Терпеть больше нет сил. К тому же, будучи> по пояс мокрым, я здорово застыл, и до сих пор сдерживаемый стук моих зубов вот-вот мог стать явственно слышным.

Собравшись с духом, стреляю вверх и одновременно с очень страшным криком срываюсь с места. Воистину это был настоящий спурт. Наверное, быстрее я так не бегал никогда. Медведь, казалось, бежал по пятам - сзади был слышен страшный треск. И только отбежав на приличное расстояние, я сообразил, что беги медведь за мной, треска б я не слышал. Здесь, в низине, просто нечему трещать. Шум удалялся почти в противоположном направлении.

На всякий случай перезарядив ружье и пересчитав болтавшихся на поясе чирков, теперь уже быстрым шагом шлепаю к мерцающему вдали костру. Уже на самом подходе к стану сбился с пути и немного поблукал, но поднявшись на бугор, вновь увидел костер.

Продравшись к балагану сквозь густые заросли дикой малины всего в пяти шагах от тропы, сушусь и рассказываю ребятам произошедшую со мной историю. Парни смеются и подтрунивают надо мной, предполагая, что я принял за медведя вывороченное корневище. Но, вдоволь насмеявшись, все же соглашаются на другой день сходить туда вместе со мной. Доев оставленный мне кулеш и напившись душистого чаю с брусничным и малиновым листом, я долго сижу у костра, любуясь улетающими к звездам искрам и изредка вздрагивая от раздающегося из глубины черного леса крика ночной птицы. Бывалые друзья-приятели спят в балагане рядом, и мне совсем не страшно.

Утром я сбил свою первую кряковую, и что особенно приятно, ребята это видели. Отохотившись и напившись у костра чаю, когда солнце и ветерок разогнали с низины туман и высушили остатки росы, мы - таки сходили к месту вчерашнего происшествия. Там, осмотрев следы чуть не произошедшей встречи, пришли к единодушному мнению, что события развивались так. После моего выстрела и дикого рева, мишка, видать, здорово струхнул и, теряя дерьмо, сиганул наутек кратчайшей к темному лесу дорогой - а именно напрямик через сухостой. А засохший на корню и местами буреломный ельник не хуже заграждений из колючей проволоки, и по пути позорного бегства медведь на острых сучьях оставляя крупные клоки бурой шерсти. То-то порезвились ребята, смеясь надо мной и подтрунивая, что по моей вине по лесу теперь ходит закусанный комарами и очень злой на меня почти голый медведь.

Мне же наука. С тех пор отправляясь на охоту, будь то на родном Урале или в южном Подмосковье, где медведя можно увидеть разве что в приезжем зверинце, в крайних правых гнездах патронташа всегда есть что-нибудь такое, с чем нестыдно встретить любого грозного зверя. Так спокойней...

Валерий Люшков Неплохой свадебный салон в в городе.