Пернатые охотники
АЗАРТ

... Пробной добычей самки северного ястреба стала сова. В тягость мне. Отсюда и нервозность, из-за которой полуручной ловец испуганно бросил жертву.

От меня птица вовсе упорхнула на дерево. Ситуация, как в дамском танго: не придет, если разонравился ей. И я сменил <пластинку> - поднял руку с мясом, удаляясь. А потом так плавно нес прилетевшего хищника, что позавидовал бы солист лирического танца.

Вдвойне <подорожал> ястреб, когда стал парить. Эти его соколиные повадки мне удалось усовершенствовать.

Но вдруг на охоте вместо дичи вылетела северная ястребиха с ощипанным голубем в лапах, увлекая за собой мою. Помнится, вольная северянка ушла с добычей от ловчей южанки, обескуражив меня. Теперь я сокрушался по-иному: питомец неумолимо сближался с опасным конкурентом.

Потеряв их из виду, я выбежал на берег Енисея и заметил свою птицу на тонком льду. Однако та взмыла с отнятой у соперницы тушкой на вершину островного тополя. Оттуда беглянку, обеспеченную ужином, не сманишь. Поэтому через ледок я переползал, лишь чтобы сравнить ее с дикой, плаксиво кричащей рядом.

Ба, знакомка! Сизый упругий силуэт ее частенько <наэлектризовывал> голубино-вороньи стаи над поселком, заставляя людей удивляться: чего бесятся? То, как очень крупный <сизарь> хватал обычного, многие пропускали, спеша или не подозревая о возможной драме.

Сейчас дикарка предпочла схватке голодную ночь, а ловчая начала вгрызаться в остывающую тушку. <Взять!> - неожиданно приказал я и кинул подставную ворону с леской.

Впору было протереть глаза, когда спикировавший хищник закогтил живую приманку и, не выпуская из другой лапы объедки, сел и приступил к ощипыванию лично пойманной добычи!

ОПАСНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

О конфликтах дерзких орлиц с людьми известно давно. Поэтому сокольники, кроме неприхотливых азиатов, предпочитают обучать самцов.

Мой Алтай - крутая беркутица, но воспитанная неординарно. Я и корм птице бросал на землю или в воздух, чтобы она по юной глупости не считала хозяина продолжением мяса в его руке (теперь хищник аккуратно ест с моей ладони). И приманку делал в виде лисы, ибо после занятий с кусками шкур питомцы атакуют меховые шапки.

А все-таки решил изучить вопрос: <Алтай - человек>, хотя агрессия беркута была избирательной. Возможно, он преображался оттого, что часто видел навещавшую его в парке мою жену Надю. Как и сына Виталю, дочь Анну, с которыми вел себя развязнее, чем с чужой ребятней. Либо птица ревновала, усматривая мое особое внимание к членам семьи?

Сковав бечевой страшные ноги орла, я поднес его к лицу девочки. Хищник зло скосился на хозяйского отпрыска и... улетел. То есть, я держал бечеву, забыв продеть ее в кольца на лапах птицы.

Долго еще я с ужасом вспоминал сомнительный опыт. Не в яслях же охотиться с беркутом...

БЫКА НЕ ЗА РОГА

Как-то осенью я взвесил Алтая и решил: для тренажей он вполне похудел. Глядишь, за пару недель разлетается, и можно охотиться. С тем и вынес птицу в поле.

Тяжело, с одышкой орел полетал низом и сел на березку возле выкорчеванных деревьев.

Минуя уродливый вал, бывший некогда миловидным колочком, я неожиданно потревожил яркую лису! Огневка буквально обожгла мои глаза и скрылась за нагромождением стволов, уманив туда Алтая.

- Убежит или увернется от растренированного преследователя? - гадал я, огибая кучу. Однако, к немалому удивлению, вообще не увидел их. Ну ладно бы <настеганная> лиса так мгновенно смылась, а беркут где?

Лишь прошарив все впадинки, я прозрел и нашел питомца... в глуби древоповала. Растрепанный, забрызганный лисьей мочой, он удрученно разглядывал то пробирающегося к нему сверху хозяина, то шерсть в когтях, то темноту внизу, откуда рычала вырвавшаяся жертва. Судя по всему, затянутый хищницей в сплетения корневищ, орел долго держал ее, схваченную у входа в своеобразное убежище.

Я вызволил птицу и дал ей время прихорошиться. Но, стряхивая с одежды налипшую грязь, невольно напугал пасшихся рядом бычков. Из-за кучи орел услышал их топот и взлетел, а у меня опрометчиво вырвалось предостерегающее <ать!>, похожее на <взять>. Послушный воспитанник оседлал бугайчика! Тот, бэкая и брыкаясь, как по сценарию мексиканского родео, сбросил <ковбоя> сперва с холки на круп, а затем под ноги. Ведь объемистый, крепкокожий бычок воистину подобен неуязвимой стене. Усидеть можно разве что на его рогах (он мог и растоптать обидчика, ибо вгорячах не ощутил избавления и продолжал носиться, взлягивая задом).

Подъехавший свидетель - чабан - от смеха валился из седла. Зато я мрачнел. Во-первых, Алтай пострадал зря. Во-вторых, он разуверится в команде. И, в-третьих, не исключены сплетни, что над крупнорогатым скотом нависла угроза.

HE УБИВАЙТЕ ИХ

Как-то в очерке Василия Пескова рассказывалось о славном охотоведе Нечаеве, который гордится тем, что у них в угодьях зимуют десятки орлов и других <краснокнижников>. У самого Нечаева филин ворует несушек, но он рад: <Кур, сколько надо, разведем, а король сов - редкость!>

Во многих регионах совсем мало беркутов, соколов. Кстати, каждый случай их гибели фиксируется Госкомприродой России, а стреляющему по ним грозит крупный штраф.

Но снова и снова сердобольные люди сообщают мне о хищных подранках. Особенно жаль изуродованного дробью филина, найденного пацанами на острове Отдыха. Спасти лупоглазую беднягу я не смог: гангрена. . .

Человек с ружьем обязан знать, что он после выстрела по орлу, или так называемому в народе копчику, становится браконьером, да еще вооружает веским аргументом противников охоты. Наконец, убивая несъедобную птицу, он лишает собственных детей возможности любоваться ею и настраивает против себя большинство нормальных охотников.

Юрий Носков Лак шилак. Лампа для шилака.