Охота - праздник души
Признайтесь, что с трудом верится в сведения из старинных славянских летописей, что еще каких-то нескольких столетий назад рыба в российских реках шла на нерест такими плотными косяками, что ловить ее можно было просто так - руками, а зверей в лесах, как писал в первой половине XIV века Михайло Литвин, водилось такое множество, что < дикие быки, дикие ослы и олени на Руси убивались только ради кожи ... и на берегах водится множество бобров, диких гусей, журавлей и лебедей>.

Сомнения эти приходят, когда раскрываешь пожелтевшие страницы книг, изданных в XIX столетии. Например, номер <Лесного журнала> за 1859 г., в котором прапорщик Корпуса Лесничих Гришнер делится своими наблюдениями о путешествии из Санкт-Петербурга в г.Выборг:

- На Поклонной горе по левую сторону от Выборгской дороги растут сосновые леса и идут они до Осиновой рощи. В лесах Осиновой рощи много всякой дичи, особенно болотной, но крестьяне, занимаясь охотой, уступают оную и посторонним. В 1843 году ее откупили англичане за 3000 рублей>.

ЗУБР РАЗМЕРОМ СО СЛОНА

- ...В столичных пригородах <тетеревов, куропаток, куликов, бекасов и прочей живности, - читаем в описании Санкт-Петербурга и Кронднштата за 1860 год, - водилось так много, что крестьяне ловящие ее силками, предлагают ее часто за ничто>.

Среди охотничьей и рыбацкой благодати российской имелись места особенно богатые и удобные для промысла. Самые лучшие из них заповедовались для княжеской охоты. Например, в Беловежской пуще, где среди почти первобытных дебрей Литвы сохранились десятки тысяч прекрасного леса, заселенного удивительнейшем зверем - зубром, которого в прошлом, по словам греческого философа Аристотеля, по размерам можно было сравнивать со слоном. Соблазн добыть такого зверя был столь велик, что уже к началу ХVIII столетия зубр в пуще был за малым исключением почти полностью истреблен. Несмотря на то, что литовские князья к браконьерам наведывавшимся в пущу, безучастными не оставались. Подскарбий Великого Князя Литовского Антоний Тизенгаузен со 150 семействами осочников постоянно следил за порядком в пуще. Да видимо, без особого рвения. К тому же по соседству с пущей и в ней самой принялись в немалых количествах рубить деревья и жечь их на поташ, гнать смолу и рубить дрова для отстроенных рядом четырех железоделательных заводов.

ЗВЕРЮ В ПУЩЕ СТАЛО ТЕСНО

При Екатерине II литовские земли, а вместе с ними и пуща, отошли к России. Полагая, что огромную ее территорию государству уберечь от самовольства обойдется дорого, Императрица большую часть пущи раздала приближенным. 20 тыс. десятин получил граф Румянцев за ратные свои подвиги, по 10 тысяч досталось барону Фрезену и графу Сиверсу. Появились в пуще имения Белова, Кутузова, Макеева, полковника Дренякина и других. Только и частное владение землей мало поправило лесное дело.Император Александр I в 1803 г. устроил на территории пущи заповедник, охоту в котором допускал только по особым разрешениям собственной егерской конторы. С 1820 г. в дополнение к ограничениям в охоте запретил еще и рубку леса в пуще, справедливо полагая, что охранять надобно не только самого зверя, но и дом, где он живет.

С 1843 по 1847 гг., уже при Николае I, хозяйство в пуще приобре-тает современный научный порядок. Опытные партии лесников, таксаторов и охотоведов пересняли территорию Беловежской пущи на карты и сочли всего проживавшего в ней зверя. Результаты оказались впечатляющими: на площади в 112079 десятин и квадратных 2300 саженей, составлявших пущу проживало более тысячи зубров. Причем поголовье их росло из года в год: в 1852 г. старых зубров в пуще было уже 1552 и 90 зубров молодых; в 1854 г. соответственно - 1655 старых зубров и 169 молодых. С запретом охоты врагов у зубра практически не стало. Случалось, что ослабевшие от старости и болезней звери оказывались добычей волчьих стай, но на долю их редко в какой год доставалось более 10 животных. Столько же зубров помирало своей смертью. Зверю в пуще становилось тесно. Приходилось приглашать охотников.

ИМПЕРАТОРСКИЙ ПРИЕМ

Одна из охот в пуще, проводившаяся осенью 1860 г., красочно описывается в книге <Охота в Беловежской пуще>. Охота была царской, организованной егерской Императорской конторой по всем правилам охотничьего искусства. По числу именитых участников охота эта напоминала скорее императорский прием, в котором принимали участие зарубежные именитые гости: ближайшие принцы, герцоги, короли, в том числе принц Август Вюртембергский, Фридрих Гессен-Кассельский, Карл Прусский, принц Альберт Прусский и другие.

Охотились способом загона зверя, не спеша, в течении двух дней, чтобы во время отстрела иметь возможность поставить под выстрел наиболее старых и больных животных, а также волков и других менее ценных для пущи зверей. Всего взято было 28 зубров, 2 лося, 10 оленей, 11кабанов, 16 волков, 16 коз, 7 лисиц, 4 барсука и 2 зайца. Небезынтересно будет заметить, что под выстрелы Императора Александра II поставили чуть ли не половину добытого зверя (22 зубра и кабан). Гости чаще всего могли похвастаться 1-2 взятым менее ценным зверем. Обслуживали охоту с учетом местных крестьян до 2 тыс. человек. Управлял ею оберегермейстер Ферзен. Никаких чрезвычайных проишествий при таком огромном скоплении людей не произошло. Организована охота была исключительно четко, при строжайшей иерархии всех ее участников. Тон задавали егеря из Императорской охоты, устроенной по воинскому уставу.

В <Положении об императорской охоте> было четко определено положение каждого ее служащего по старшинству: Возглавлял Императорскую охоту оберегермейстер, в распоряжении которого были заведующий хозяйственной частью, царский ловчий, государев стременной, государев руженосец.

В распоряжении царского ловчего находилась основная команда охотников - (егеря, доезжающие, стременные, тенетчики, вабельщики, выжлятники, наварщики, зверьевщики, общее число которых переваливало за 60 человек. За обучение их ловчий нес персональную ответственность. Обучение младшего егеря занимало до двух лет. Перевод в старшие егеря зависел уже от личных качеств охотника. Ловчий же заботился о правильной выездке лошадей и умелом натаскивании собак. Он же подбирал и места охоты.

Заведующий хозяйственной частью обеспечивал охоту всеми необходимыми припасами и обустройством быта служащих Императорской охоты и лиц, приглашенных к участию в охотах. (ГРА. Фонд 478. Опись 1. Дело 426.1918 г.)

Большое значение придавалось самому ритуалу охоты: сбору, выезду на место охоты, расстановке на рабочие места и особенно завершению охоты.

В распоряжение охотников передавались только трофеи (рога, иногда шкуры и головы). Мясо оставалось загонщиками и просто местному населению. Для самих охотников под присмотром лекаря выбирались небольшие куски только для праздничного ужина.

Завершалась охота выступлениями рожечников и певчих, а также награждением особо отличившихся во время охоты ее участников и сувенирами для тех, кто просто участвовал в охоте. Да и сама книга <Охота в Беловежской пуще> по красочности оформления и изысканности слога является своеобразным сувениром, напоминанием о проведенных днях охоты с участием Императора.

СТО ЛЕТ БЕЗ ЛЕСА

В заключение мне хотелось бы обратить внимание на следующие три обстоятельства. Прежде всего на высокую потенциальную возможность наших охотничьих угодий, в истощении которых повинны мы сами. Со времени упомянутых событий мало что изменилось в климатических условиях и состоянии лесных и земельных угодий, то есть в среде обитания зверя и птицы. Сокращение их численности определяется скорее непродуманной хозяйственной деятельностью человека и чрезмерно вольному посещению лесов. Как не вспомнить при этом слова известного лесовода XIX столетия Борграве, утверждавшего, что если мы хотим видеть лес таким же богатым, каким он был прежде, нужно запретить человеку сто лет появляться в нем. Для лесных прогулок должны быть предназначены специальные рекреационные леса и туристские тропы. Второе: надо все же уяснить, что охота требует знаний и опыта и случайный человек с ружьем влесу - это беда для леса и его обитателей. И третье: настоящая охота - это красивый, интересный праздник души со своими обрядами и обычаями. Подтверждение тому - опять же вековая история нашего охотничьего дела.

Рем Бобров