По первому снегу
Долго, очень долго ждала природа первого снега, а он, несмотря на установившуюся морозную предзимнюю погоду, и не спешил выпадать. Ноябрьское небо хмурилось, опуская все ниже и ниже над всем земным свои грозные свинцовые тучи, и в какие-то мгновения думалось, что вот-вот на землю обрушатся белые хлопья, закружит метель и укроется все вокруг снеговым покрывалом. Северный холодный ветер неумолимо раскачивал кроны деревьев, безжалостно срывал последние, чудом оставшиеся на ветвях сухие листы - приданое золотой осени. Природа неотступно готовилась к зиме.

Вспомнилась мне эта примета после того, как с вечера услышал за окном шум быстрых дождевых капель, поле чего начался самый настоящий ливень, похожий на летний. Утром на дворе были огромные зеркальные лужи, почти как после июльского дождя. Но только все кругом было хмурым, сырым и унылым.

А через день ударил легкий морозец, и завертелась снежная карусель, заставляя всех посмотреть в окна и порадоваться первому снегу. Снега намело к утру так много, что пришлось лопатой поработать, очищая заметенные калитки...

Бледно-желтое солнце, погруженное в туманную дымку, блекло смотрело на землю. Над заснеженным полем и притихшими в белом убранстве березами низко, не торопясь, размеренно взмахивая могучими крыльями, пролетел ворон и, усевшись на вершину одной из берез, молча стал осматривать окрестности. Меня он заметил сразу, еще в том момент, когда вылетел со стороны леса и, резко изменив полет, свернул ближе к опушке. Осторожная и мудрая птица. Опасность далеко чувствует. Говорят, что вороны - большие долгожители, до семидесяти-восьмидесяти лет доживают и пары создают на всю жизнь. Среди охотников бытует поверье, что ни в коем случае нельзя стрелять в ворона, иначе плохо в жизни будет, не видать успехов и удач. Вот и сейчас, притомившись от длительной ходьбы и присев на пенек, торчащий из земли на краю поля, я даже не подумал поднять в сторону этой птицы ружье. Черный как смоль ворон выглядел великолепно на фоне белоснежного зимнего убранства, олицетворяя собой само величие и покой.

Еще с вечера я проверил и приготовил к охоте патронташ, поднабив его поплотней патронами с первым номером, взял несколько пуль, уложил рюкзак и приготовил одежду к завтрашнему охотничьему выходу. По просьбе местного егеря мне надлежало побродить по урочищу Дубовое для того, чтобы проверить, есть ли там лось. Еще по чернотропу в конце октября встречались лосиные следы, которые вели по направлению к Дубовому. Но это мог быть не местный лось, а лишь мигрирующий в более дальние угодья, например, во Владимирскую область. Для того чтобы проверить это, необходимо было дождаться снега и безошибочно определить, остановились ли в Дубовом лоси на отстой или нет. И вот по первому снегу я отправился на разведку, а заодно и поохотиться на зайцев да рябчиков. Последние две недели мне никак не удавалось выбраться на охоту.

Выходя утром, я уже заранее знал, что рассчитывать сегодня на какие-либо богатые трофеи не приходится. Первый снег в диковинку лесному зверю. Два-три дня он привыкает к нему, осматривается и лишь потом, гонимый голодом, начинает осторожно выходить из своих убежищ. Заячьи жировки в такой период короткие, да и на дневку зверек залегает рядом с тем местом, где кормился. Ведь по снегу каждый след виден. Зверь это понимает и старается себя не выдавать. Помню, как однажды, охотясь троплением на зайцев после первого обильного снегопада, чуть не наступил на косого, а тот , метнувшись с лежки, со страху едва не сбил меня с ног.

Нарушая лесную тишину, тонко пропищит юркая синица-гаечка или пищуха, да стук дятла в его кузне напомнит о том, что в лесу жизни идет своим чередом. Вот и все! А дальше ждет тебя опять тишина. Я двигался по старой лесной дороге, с края которой возвышались огромные ели, застывшие в глубокой думе и обильно укрытые с верха до самой земли снегом. Я остановился возле одной огромной ели и, подняв голову, посмотрел на ее могучую крону. На массивных ветвях, сплошь покрытых снегом, красовались гирлянды шишек. Семена еловых шишек - хорошее лакомство для белок, клестов, дятлов. А оброненные этими <шишкоедами> еловые семена с удовольствием подбирают мелкие птицы, которые всегда ютятся поблизости. Самим-то им никак не справиться с плотной, прихваченной морозцем шишкой, не добраться до лакомых семян, вот и остается им надеяться на более сильных лесных обитателей.

Пройдя лесной дорогой среди зарослей лещины, я вышел на старую дорогу, ведущую к железнодорожной станции Пожога, и вскоре свернул на просеку, которая должна была прямо привести меня в Дубовое. Именно на этой просеке я встретил свежие утренние следы четырех лосей. Прошли дружно, не отходя далеко друг от друга и направляясь к дальним лесным лугам. Это то, что мне было нужно. Значит есть лось!

Постояв немного, я пересек лосиную тропу и продолжил свой путь, вскоре выйдя к лесному роднику, который находится недалеко от деревушки Кузнецы. Этот старый, затерявшийся среди леса родник деревенские жители хорошо знали. Срубили на родник колодезный сруб, а за ним большой деревянный крест поставили. Снег пушистым покрывалом лег на колодезную дверцу и изящными полосками на крест. Притаилось в зимней тиши это святое место. Укрылось от глаз людских под пологом леса. Прийти сюда сможет человек, знающий, что здесь родник, или случайный путник забредет сюда по незнанию и удивится увиденному.

И вот спустя несколько часов после хождения по заснеженному лесу, усталый, я вышел в поле и, присев на березовый пенек, положил рядом с собой рюкзак, а на него ружье.

Тяжелое, покрытое темно-серыми снеговыми тучами небо нависало над полем. Солнца совсем не стало видно, и лишь светлая полоса на небесном своде указывала на то, что солнечный диск именно здесь. <Заблудись в такую пасмурную погоду - и из леса не выйдешь>, - подумал я, глядя на простирающееся впереди меня поле. Когда-то оно было еще больше и величественнее. Но постепенно год за годом недопаханные по весне участки зарастали молодыми березками, и в конце концов большая часть некогда пахотной земли оказалась под красивым березняком, который теперь тянется вдоль всего поля, украшая его в любое время года. И вот теперь, после первого сильного снегопада, молодые стройные березы, укутанные снегом, придавали окрестности поистине сказочный вид, заставляя созерцать красоту мещерского леса, его необычность и таинственность. Этот березовый лес почти никогда не бывает пуст. Летом и осенью сюда захаживают грибники-ягодники да охотники в поисках вальдшнепиных высыпок, а зимой привлекают эти места охотников-зайчатников. Лишь весной здесь бывает относительно спокойно и не слышно людского говора.

Где-то недалеко прокричал пестрый дятел. А вот и он! Вылетел юрким челноком на поле, пролетел почти надо мной, свернул в сторону и скрылся за лесом.

От долгой неподвижности я начал немного замерзать и уже было решился подняться и продолжить путь, как совсем недалеко, метрах в ста-ста двадцати, слева от себя заметил вышедшую со стороны березовой опушки лисицу, которая тут же с ходу принялась мышковать. Она так была увлечена охотой, что абсолютно не желала осмотреться по сторонам и проверить, не грозит ли ей опасность. Лисица старательно выискивала под свежевыпавшим снегом добычу, медленно при этом передвигаясь, опустив низко к земле свою остроухую мордочку. Вот, видимо, что-то причуяв, она мгновенно метнулась чуть вперед и резкими движениями лап начала разрывать снег. Схватив мышь, лисица в несколько секунд съела ее и принялась отыскивать очередную жертву. Вот она остановилась. Немного выгнув спину, замерла, готовая к очередному прыжку.

Лисица продолжала мышковать, совсем не замечая, что за ней следят.

Ворон все так же сидел на вершине березы, внимательно наблюдая за происходящим. Теперь его, по-видимому, интересовал не только я, но и рыжая лисица.

И вдруг в какое-то мгновение лисица замерла, подняла голову и повернула ее в мою сторону. Я сидел тихо, не выдавая себя, и только запах человека - лютого врага - мог так насторожить лисицу. Постояв несколько секунд в оцепенении, она, резко отвернувшись от меня, быстро засеменила к лесу и вскоре скрылась из виду.

Возвращался я с поля неприметной лесной тропинкой, которая тянулась по сосновому бору, затем спускалась в лог и круто поворачивала в сторону пожогской насыпи. Я шел не торопясь, зная о том, что уже через полтора часа покину лес и окажусь в доме. Посыпавшийся крупными хлопьями снег быстро запорашивал мои одинокие следы, тянущиеся за мной по тропинке, скрывая их от лесных обитателей, делая страницы белой книги вновь чистыми.

А через несколько дней потеплело, и началась сильная ноябрьская оттепель.

Олег Трушин