По чернотропу
Глухая и пустынная ночь была на исходе. Сквозь белесую пелену туч тусклые звезды просачивались желтыми масляными пятнами.

Много раз днем и ночью хоженой тропой, на которой знакомы каждая ямка, кочка, корень, идем в заветные места, чтобы с первыми проблесками дня пустить в полаз гончака. В этом случае собака быстрее отыщет зайца, перехватив горячий след, оставленный им после жировки, в поисках укромного местечка для дневки. Выжлец нетерпеливо тянет поводок. Просека выводит к давно убранным картофельным огородам. Политый дождями суглинок крепко хватает за ноги. Перейдя Дубенку, Володя снимает с Арфея ошейник. Пес радостно помчался в нагой, какой-то неуютный, будто продрогший березняк. На черных, завязанных впрок почках копятся холодные водяные капли.

Закончился листопад. Скомкалась, свалялась увядшая трава, покрылась ковром опавшей листвы, сосновой хвои, прижатым окладными дождями. Постоянный шорох опадающей листвы беспокоил беляков, и они переместились на травянистые вырубки, опушки, в ельники, а сейчас вернулись в лесные чащи, предпочитая держаться в осинниках, ивняках, у лесных дорог, полян. Погода для заячьей охоты великолепная - пасмурно, прохладно, тихий ветерок. Придерживаясь канавы, изредка порская, не спеша двигаемся в сторону Косарева болота. Здесь в сосновом молодняке, с кучами хвороста после проведенной прочистки, удавалось поднять длинноухого.

По низу мягко клубится синеватая муть. С ветвей сыплются водяные капли, сильно и резко пахнет грибами (хотя их уже нет), березовой свежестью с осиновой горчинкой. В тишину, свойственную поре позднего чернотропа, органически вплетаются капель, стук дятла, визгливый крик дерзко-нарядной сойки.

Чу... Арфей подал голос. После короткой помычки зазвенел ровный гон. Тревожно и радостно заколотилось сердце. Отчетливо доносится низкий, трубный голос выжлеца. Что-то чарующее и вместе с тем волнующее в его напористом голосе. Звучит исступленная страсть, страсть зверя, преследующего другого. И в то же время это ни с чем не сравнимая, ни на что не похожая песня. И правы истинные гончатники, когда смотрят пренебрежительно на того, кто голос гончей на гону называет лаем.

Гон преобразил полусонный лес, взбудоражил его. На минуту закрыв глаза, чтобы не видеть холодного серого неба, голых, повисших как плети ветвей берез, и воображение в этой дикой песне улавливает говор весенних ручейков, грачиный гвалт, тетеревиное бормотание. А как он волнует! Четкие и частые удары сердца ощущаются не только в груди, а и в висках, ладонях, сжимающих ружье.

Беляк, взбуженный на лежке напоровшимся на него выжлецом, приударил по прямой, но, заметив, что горластое чудовище приотстало, пошел на круг. <Матерый попался, наверняка с килограммом дроби на хвосте>, - подумал я, весь обратясь в слух и зрение. Гон нарастает, крепнет, ширится. На махах вылетает Арфей и мчится дальше.

В пору юности я, как многие начинающие гончатники, страдал излишней горячностью, менял во время гона место, часто с верного на приблизительное. В результате были неудачи. Вот и тогда...

Искусно маскируясь в высокой порыжелой траве, среди которой темнели кудрявые сосенки, заяц прошел незамеченным. Здорово провел меня плут-зайчишка!

Удалелый гон стихает. Скол... Проходит пять минут, непривычная, звенящая тишина.

- Прозевал, - говорит подошедший Владимир. Ему понятен мой промах. И он страдает этим недостатком. - Пойду помогать собаке, а ты пока побудь здесь.

По выражению знакомого охотника, покараулив лес около получаса, иду к товарищу. Впереди просвечивает осоковое болото. Оно небольшое, метров пятьдесят в поперечнике, почти круглой формы, две полуразмытые бровки, с несколькими чахлыми, полузасохшими сосенками. По нему, разбрызгивая воду, из края в край мечется Арфей. Друг в недоумении:

- Дважды обошли по краю, выходного следа нет! Куда он мог деться? Не улетел же?

Да, задал косой загадку! Решаем перетоптать болотину, хотя основательно помятая выжлецом бурая осока почти не оставляет надежды на успех. Да и не будет же заяц столько времени сидеть в воде! Через несколько шагов мое внимание привлекает шорох, шевеление осоки. Напряженно всматриваюсь в подозрительное место. Беляк, в своей рыжей шубке сливаясь с бурой травой, крадется к берегу. Минутное замешательство, а он уже на сухом и скрывается в густых кустиках багульника. Выстрел служит салютом и поддает ему скорости. Подваливший Арфей, захлебываясь от обиды на одурачившего его зайца, заголосил по горячему следу. Так прозаически просто решилась заячья загадка. А тот пересек свежую вырубку и кружил по крупному лесу с редким подлеском.

- Ну там-то мы его возьмем запросто, - убежденно сказал напарник, спеша занять верный лаз.

Встаю на пересечении просеки и дороги. На ней лиловеет кое-где подсохшая грязь, в колеях плавает палый лист, от которого вода стала цвета чайной заварки. Обзор хороший, дорога здесь прямая. Гон приближается. Приготовился к выстрелу. Сейчас на меня выкатит заяц... и собака замолкает. Вновь схитрил косой! Но через некоторое время выжлец выправился самостоятельно. Стоявший за поворотом Володя издали заметил мелькавшего побелевшими штанами беляка. Заяц вымахнул сильным, гибким броском. После выстрела он растянулся поперек дороги. Победное <До-ше-е-ел> понеслось по лесу.

Арфей, добравший своего мучителя, аккуратно слизал кровь с шелковистой шкурки и аппетитно захрустел пойманными на лету пазанками, с благодарностью глядя на хозяина. Взятый на сворку, он спокойно шел у ноги. Вот и знакомая поляна. У ветровальной сосны старое кострище, с рогульками для котелка. Покормив своего любимца, Володя идет за водой. А я, набрав сушняку, заряжаю его парчовой берестой, зажигаю, и огонь, играя и потрескивая, вспыхнул вначале подобием алых гроздьев рябины, а затем широкой бронзовой чаши, зашелестел, как пчелиный рой. Из-за быстро бежавших туч, словно решив порадоваться вместе с нами удачной охоте, выглянуло солнышко. Мутно-серый денек преобразился. Радостно загомонили дрозды-рябинники, синицы, корольки. Как хорошо сидеть у ровно горящего костра, дымящего тихо уходящим вверх седым дымком, попивая дегтярный чаек, и любоваться висевшим с патронташами и ружьями матерым зайцем.

Нередко слышишь жалобы на осеннюю погоду: ах, как все кругом уныло, ненастье нагоняет тоску. По-моему, это потому, что к осени относятся предвзято, как к заведомой неприятности. Жалко, не все замечают, что и в эту пору природа полна прелести.

Анатолий Анютенков Казино Вулкан игровые автоматы. Интернет казино ФАРАОН - игровые автоматы онлайн.