Неожиданный трофей
Этот случай произошел со мной и моим отцом. Года два назад в одном торфяном болоте мы нашли место кормежки кабанов (где-то в августе-сентябре). После этого, примерно в октябре, местный охотник видел трех крупных, по его словам, кабанов. Затем два года о кабанах не было слышно. И вот этой зимой...

... Солнце медленно опустилось за горизонт, - и тогда где-то глубоко под землей как бы зажегся гигантский прожектор, брызнув потоком сияющих лучей до самого зенита. Но эти яркие лучи светились недолго, они гасли и расплывались в огромное оранжевое зарево. Потом этот <пожар> начал стихать. Теперь он чуть-чуть теплится алой зорькой. Наступает долгая морозная ночь. В вышине все гуще и гуще рассыпаются светлячки звезд. И вдруг на востоке стало светлеть - над зубчатой грядою леса выплывает золотая луна.

- Не мешало бы поторопиться! - говорю я идущему впереди отцу.

- Ночь велика! Насидеться успеем, - гудит он спокойным голосом.

Мы тяжело и медленно шагаем через заснеженное бугристое поле. Где-то недалеко должны быть стога. Там, в соломе, нам придется просидеть не час, не два, а может случиться, до самого рассвета. Такие уж русачьи засидки! До чего же они заманчивы в тихую лунную ночь!

Мой отец шагает редко и машисто. Его шаг - моих два. В ватных штанах, в валенках, в фуфайке, с ружьем и с рюкзаком за спиной я, обливаясь потом, нажимаю за ним едва не вприпрыжку. Наконец подходим к стогу.

Отец обходит стог и говорит:

- Следов много! Может пара зайчиков прибежит! Ты оставайся тут, а я сяду там, в другом стоге, поближе к деревцам.

Громко шаркая ногами по хрусткому снегу, папа уходит, я остаюсь. Быстро выбираю подходящее место и в отвесной стене стога делаю небольшую пещерку (или нишу, ямку). Старательно зарываюсь по плечи в яровую солому и заряжаю ружье. В правый ствол закладываю патрон с <двойкой>, в левый, на всякий случай, с картечью. Знаю, что сидеть надо очень тихо, не шуметь, не кашлять, не вертеться. Чутье и зрение у русаков слабое, зато слух - отменный.

Тишина... Кроме звона в ушах как будто ничего не слышно. В напряженном состоянии время тянется медленно. Проходит час, другой, а зайцев нет. Неожиданно невдалеке появилось длинное темное пятно. Напрягаю зрение, всматриваюсь - вроде лиса! Хитрая лисица не подошла на выстрел, подалась стороной.

Мороз крепчает, и ресницы слипаются. Дыхание вырывается сизоватыми клубами пара.

Вдруг справа на снегу появляется неясное облачко синеватого дыма. Это тень. Но чья? Заяц! Он скачет прямо на меня. Но почему заяц так велик, не меньше гончей собаки? Нет, это обманчивая особенность лунного света. Не добежав метров сорок, заяц садится на задние лапки и сидит так минуты две. Бить далеко. Неожиданно косой подхватывается и скачет прочь!

Вдруг, разорвав ночную тишину, над лесом один за другим раскатисто стукнули два выстрела. <Наверно, убил>, - подумал я, и тут же услышал нарастающий шум и топот. Не успел сообразить в чем дело, как мимо стога промчался испуганный табун крупных животных. Кабаны! Вскинул ружье и выстрелил дуплетом по быстро удаляющимся теням. Мимо.

Слышу, издали кричит отец, зовет к себе. Выскакиваю из скрадка и с ружьем наперевес спешу к нему. Подбежал. Гляжу, стоит во весь свой богатырский рост мой отец, а возле него на снегу лежит крупный подсвинок.

- Убил? - спросил я, собственным глазам не веря.

- А как же, - смеется папа. - Слушай, как это случилось. Подошел к стогу, вижу - наслежено. Рядом все разрыто. Мигом зарядил картечь, сел в солому и затих. Долго они не появлялись. Двух зайцев пропустил, а себя не выдал. И вот слышу хруст снега и тихое пофыркивание. Гляжу - из леса идут гуськом. У меня даже ружье ходуном заходило и коленки задрожали. Не доходя метров пятьдесят до стога, остановились. Минут десять сопели, принюхиваясь, да ветер на меня - не учуяли. Напустил я их шагов на тридцать, облюбовал кабанчика, что поближе, подхватился с места и навскидку дал дуплет. Да смотри как удачно! Заряд-то под самым ухом прошел, - закончил свой рассказ очень обрадованный отец.

- Взять такого чуткого зверя на заячьей засидке?! Это же редкий случай. Ну и добыча!

- Да, хорош кабанчик, килограмм шестьдесят будет.

Вскоре, весело напевая и посвистывая, он прямо полем пошел домой за лошадью, а я остался караулить неожиданный трофей ночной охоты...

Александр Жуков