Охотник на больничной койке
К девяностолетию одолели-таки меня, старого охотника, всяческие хвори. На охоте теперь бываю только в воспоминаниях.

Весенней порой с очередной вспышкой астмы попал на больничную койку: мучают приступы удушья. Бессоница, теснятся в голове непрошеные тяжелые мысли, проходит час, другой - не могу уснуть. И снотворное не помогает.

Время четыре утра, в окне мутный апрельский рассвет, розовеет восток - самые волнующие часы весенней поры, когда просыпается жизнь, царит любовь, зарождается новая жизнь. Сейчас сидеть бы в шалаше на разливе с подсадной, а не крутиться на больничной койке...

Кстати, как сообщает <Российская Охотничья Газета>, завтра в Московской области открывается самая поэтичная, самая любимая весенняя охота на тяге, глухаря на току, на селезня. Сколько утренних и вечерних зорь встречал за долгую жизнь на таких охотах!

Вспоминаю, как впервые попал на глухариный ток. Было это в глухой части Московского моря вскоре после окончания войны. С трудом добрался сюда из столицы с намерением поохотиться на чирков - умел поманивать их способом <в кулак>. Где-то теплилась надежд на незнакомый досель глухариный ток.

На разливе встретил местного парня-охотника. Он только недавно после войны вернулся домой - долго воевал в партизанском отряде, потерял здоровье, недавно демобилизовался с белым билетом.

Спросил его о глухарях. Ответил: <Знаю место, где должны быть глухари: бабы рассказали - ходили летось по грибы, поднимали. А как на них весной охотятся, не знаю>.

Я, признаться, об охоте на току имел лишь смутное, чисто теоретическое представление. Но решили попробовать.

На рассвете мы в бору, устланном, точно ковром, мягким зеленым мхом. Медленно, затаив дыхание, все время прислушиваясь, продвигаемся в глубь леса. Тихо-тихо, птицы еще не проснулись. Невидимый в сером сумраке с хорканьем прошел над нами вальдшнеп, и снова тишина.

Вдруг мне послышался слабый щелчок, переходящий в странный звук - вроде бы кто косу точит - вчижи, вчижи... Стоим, слушаем, звуки в таком же порядке повторяются. Да, несомненно, поет глухарь.

Быстро понял, в какой момент он не слышит, как надо подходить к певцу: не просто осторожно - это само собой, - а перебежками по 2-3 шага в такт второй части песни, - когда косу точит. Едва дыша иду первым, товарищ, повторяя мои движения, чуть сзади.

Несколько перебежек под песню, и вот древняя, редкая птица в каких-нибудь сорока шагах: в картинной позе, развернув веером хвост, полураспустив крылья, ничего не замечая, самозабвенно поет, славит весну. Но нам, молодым, не до любования сказочной картиной, - это придет позднее. Сейчас мы на охоте и заложенный в нас природой со времен далеких предков инстинкт - не упустить, быстрее добыть трофей, пересиливает чувства человека-созерцателя.

Звучит гулкий выстрел, и птица падает. Старый петух: в черном с крапинками мундире, ярко-красные брови, белый клюв. Какой красавец!

Нет слов описать охвативший нас восторг. Охотник я уже достаточно опытный, порядком всякой дичи видел и добывал, сотни уток и даже волка, но глухарь только первый. Редкая в наших местах птица и очень осторожная, а как, на удивление, легко досталась. Я-то думал, что сложнее охоты, чем на глухаря, и нет. О том, что она изумительна по ощущениям и в той же степени трудна, я убедился позднее, сейчас же хмельная радость кружила голову.

Но он один, а нас двое. Может быть, счастье улыбнется нам еще раз? Пошли дальше. Теперь уже знаем, какие звуки нам слушать.

Опять в напряжении, едва дыша, продвигаемся в глубину глухого леса. Взошло солнце и неспешно, набирая яркость, поднимается по небосводу, золотит вершины сосен и елей, многоголосый хор лесной пернатой знати славит весну.

Чу! Снова улавливаем теперь уже знакомые звуки - поет глухарь. Опять, едва дыша, в прежнем порядке подходим к второму великану. Но встретилось осложнение: между ним и нами широкая чистая лощинка, через нее незаметно не перейти.

До чего же царственная картина, аж дух захватывает: на освещенной солнцем раскидистой сосне на фоне яркой зелени сидит на суку, распустив веером хвост и постоянно меняя позу древняя черная птица и упоенно токует.

Это теперь я понимаю тех охотников-созерцателей, которых настолько умиляет такая картина, что у них иногда не поднимается рука для выстрела в чудо-птицу. У нас тогда поднялась. До глухаря шагов 70-75, ближе не подойти, стреляю. Он не столько падает, скорее, слетает. Мой спутник бросается вслед и добивает вторым выстрелом.

Вот ведь как случается - не зная охоты на весеннего глухаря, мы, два молодых охотника, за какие-нибудь пару часов поняли и освоили ее и, главное, добыли двух старых петухов.

Беру в каждую руку по тяжелой птице, поднимаю их и.... просыпаюсь. Оказывается, я снова на больничной койке, но дыхание стало ровнее, удушье не так мучительно, пришел целительный долгожданный сон. С того дня началось улучшение. Когда рассказал врачу, с чего началось выздоровление, он подтвердил: <Да, добрые воспоминания рождают положительные эмоции и помогают лечению как хорошее лекарство>.

Через неделю меня выписали.

Юлий Каммерер тротуарная плитка в киеве